Илья Стальнов - Последний госпитальер

Эсминец приближался. Теперь он был на расстоянии пяти километров – по космическим масштабам – рукой подать.

– Не успеваем, – сказал пилот. – Они не дадут нам уйти.

– Запускаем программу самоуничтожения, – мрачно произнес Филатов.

– Все. Они наши, сэр, – произнес оружейный офицер. – Поле их сломлено Переход приостановлен.

– Готовьте досмотровую шлюпку. Выход на дистанцию полмили.

Эсминец начал сближаться с московитянским кораблем. Стало уже понятно, что защитному полю «Зонта» остается существовать не больше минуты. И что завершить переход он не успеет. Так что шлюпка эсминца вскоре причалит к шлюзу. Если тот будет закрыт, его взломают.

– Никуда не денутся, – прошептал капитан «Канаверала». Напряжение спало. Задача выполнена. Правда, само задание походило больше на пиратство. Но ему приходилось заниматься и куда более странными вещами. Когда работаешь на такие конторы, как ЦРУ и разведка Министерства Обороны, нужно быть готовым к самым пакостным раскладам. Капитан привык. Иначе он не был бы капитаном.

– Шлюпка готова, – послышалось сообщение. – Группа досмотра на борту.

– Приготовится, – сказал капитан. Поле противника еще держалось. Дольше, чем думалось. Но ему оставалось недолго.

– Мы почти взяли их, офицер, – сообщил Пенелопе по сверхструнной мгновенной связи капитан…

– Начат диссонанс маршевых систем, – сообщил комп. – Предупреждение – самоуничтожение через три минуты.

Люди в кабине молчали. Они уже сделали все, что могли. Это отняло у них все силы. Они почти что совершили невозможное. Но они оказались слабее. Теперь они должны были умереть. Противник не оставлял им выхода. Артефакты не должны попасть в лапы аризонцев.

Они молчали. А что тут еще скажешь? Патетические выражения героев драм, картинные жесты – все это для СТ-тянучек. И слова, что перед обреченным на смерть проходит вся его жизнь, тоже не имели никакого отношения к присутствующим. Филатов просчитывал все новые варианты спасения. И в очередной раз убеждался, что ничего не выйдет. Пилот и так знал, что ничего не выйдет, поэтому он просто ругался про себя. Штурман думал о том, что накрылась его учеба в академии Звездоплавания и дальние исследовательские рейсы, А госпитальер сидел, сжав руками контейнер, и пытался уловить какую-то нить. Поймать химеру.

Сто пятьдесят, сто сорок девять – красные цифры над пультом отражали оставшиеся кораблю секунды

– Шлюпка, их мать, – произнес зло пилот. – Комитет по встрече. Ну их-то мы с собой прихватим. Сто один. Сто. Девяносто…

С контейнером, в которых были сокровища приоров, что-то происходило. От него будто истекала какая-то энергия. И еще– у госпитальера устанавливалась связь с чем-то, лежащим в контейнере.

Восемьдесят… Семьдесят семь…

– Черт побери! – прошептал пилот, подаваясь вперед…

– Святые угодники! – воскликнул капитан «Канаверала». По кораблю московитян пошла рябь. Формы его стали неустойчивыми, начали ломаться. Шлюпка, отделившаяся от эсминца, будто подхваченная морской волной устремилась прочь от корабля.

– Напряжение нашего поля падает, сэр! – воскликнул оружей-офицер.

– Как падает?

– Не знаю. Семнадцать тысяч… Пятнадцать…

Капитан не веря своим глазам смотрел на скачущие цифры компьютера и слушал доклады, отдающиеся в его ушах из наушника.

– Они уходят в гиперпространство, сэр.

– Но у них блокированы защитные системы! У них не добрана энергия выхода!

– Да, сэр… Но они уходят… У них получается. Серебристый вихрь начал кружиться вокруг корабля московитян – признак близкого перехода.

– Мы их удержим?

– Наше поле нейтрализовано. У нас осталось несколько секунд.

– Уничтожение. Плазмоудар носовых орудий,

– Есть, сэр.

Эсминец аризонцев подернуло дымкой, и он начал будто отдаляться. Пилот никогда не видел ничего подобного. Он ощущал, как вакуум вокруг будто сошел с ума. Ломается привычная пространственная структура. Корабль, оставаясь на месте, тем не менее отдалялся от неподвижного эсминца аризонцев. А шлюпку несло прочь.

– До перехода в надпространство две минуты, – сообщил компьютер. – Новые указания?

– Отмена программы самоуничтожения.

– Исполнено.

– Переход стандартный. Программа маршрута – ноль девять.

– Принято.

– Ну, теперь посмотрим, – прошептал пилот.

А госпитальер развалился, прикрыв глаза, объятый эластонаполнителем противоперегрузочного кресла, и какие-то неведомые силы, неощутимые никому другому, вырывались из контейнера и проходили через руки, лежащие на серебристой поверхности.

Острый, похожий на орлиный клюв, нос эсминца начал светиться малиновым светом. Яркость его росла.

– Заработали накопители! – воскликнул штурман. – Сейчас врежут по нам из плазменных орудий. Наша защита не погасит удар…

Так и произошло. Свет на носу эсминца стал невыносимо ярким. А потом протянулись четыре ярких полосы, которые готовы были превратить корабль московитян и людей, находившихся в нем, в облачко плазмы.

Когда пилот приоткрыл глаза, не сомневавшийся, что он уже на том свете, на экранах бушевал огонь, будто корабль провалился в крону звезды.

По рубке прошла все усиливающаяся вибрация – такая, что казалось, все молекулы и атомы перемешаются, электроны сойдут с орбит. Вибрация проникала всюду. И долго ее не выдержать…

Пальцы капитана «Канаверала» жили вне его самого. Подсознание работало за него. Он играл на пульте сложную мелодию. Цель была одна – спасти корабль.

– Курс – сто восемьдесят. Режим один, – дал подтверждение компьютер.

Перегрузки вжали экипаж в кресла. Если кто-то находился вне их, нарушая инструкции, теперь они расплачиваются переломанными костями.

Капитан не видел, достиг ли выстрел плазменных орудий цели. Он только видел, как кусок пространства вскипел, в нем будто вспыхнуло новое солнце.

– Вышел из строя третий генератор, – сообщил компьютер.

– Снижение тяги – тридцать процентов.

– Перераспределить на оставшиеся, – велел капитан.

– Опасно, вероятность деструкции – шестьдесят процентов, – возразил компьютер.

– Исполнить.

Послышался скрежет. Вибрация начала лихорадить корабль.

– Деформация защитного экрана к зоне шесть-зет, – сообщил компьютер. – Разгон генераторов защитной системы.

– Отстрел…

После этих слов примерно третья часть корабля отлетела в сторону.

Потом эсминец попал в какой-то водоворот Его бросало, будто это не космический, а океанский корабль, попавший в жесточайший шторм.