Дэвид Вебер - Грядущая буря
— О, да. — Хонор посмотрела на нее, а потом покачала головой. — Я действительно не подумала об этом сравнении, но оно подходит, не так ли?
— На самом деле, даже слишком хорошо подходит.
Притчарт кисло улыбнулась, но горькая правда состояла в том, что Герландер Симойнс действительно был мужской версией Шеннон Форейкер… и даже в большей степени чем она. Как и Форейкер, он был настолько погружен в его четко сфокусированный мир исследователя, что он почти полностью не обращая внимания на «общую картину». Впрочем, люди, ответственные за безопасность Согласования Мезы, очевидно, прилагали все усилия, чтобы поддерживать его узость взглядов. Кроме того, как и у Форейкер, его аполитичная незаинтересованность в системе, в которой он жил была разрушена. Пробуждение самой Форейкер в свое время привело к уничтожению двадцати четырех супердредноутов государственной безопасности в звездной системе под названием Ловат. Хотя было маловероятным чтобы Симойнс собирался открыто сотворить Согласованию что-нибудь такое же драматичное, но долгосрочные последствия его побега, скорее всего, окажутся намного хуже для них, в конечном счете. Но вся проблема была в том, что это «в конечном счете» не может дать серьезной краткосрочной пользы, когда речь идет о получении ратифицированного проекта договора.
Никто и никогда не собирался возвращать Симойнса обратно в замкнутое состояние, но его ожесточенная решимость сделать все, что он мог, чтобы разбить Согласование, не меняло того факта, что он не знал практически ничего конкретного о главной стратегии Согласования, о его военных ресурсах, или как в открытые структуры власти и системы установления Мезы встраиваются скрытые структуры Согласования. Ни один из этих вопросов не имел к нему никакого отношения до смерти Франчески Симойнс, и после смерти дочери он тоже не собирался делать какие-нибудь заметки для будущего отступничества.
Президент еще раз подумала о трагедии смерти Джека МакБрайда. Большая часть того, что они «знали» о Согласовании вытекала из информации, которую он передал, чтобы убедить Виктора Каша и Антона Зилвицкого помочь ему и Симойнсу дезертировать. Федеральное агентство расследований Кевина Ашера собрало достаточно вещественных доказательств, которые явно подтверждали, по крайней мере, некоторые из утверждений МакБрайда, и Притчарт была благодарна им за то, что они нашли их так много, но без возможности выслушать подробный доклад МакБрайда (и его свидетельства перед Конгрессом и Парламентом), у них все еще было гораздо больше вопросов, чем ответов. Вопросов, ответы на которые почти наверняка очень помогли бы в борьбе за ратификацию, которую она ожидала.
Ну, давай решать, Элоиза, сказала она себе, МакБрайд был бы намного более убедителен, чем Симойнс в качестве «говорящей головы» перед средствами массовой информации. Я верю всему, что рассказал нам Симойнс, и Бог знает, какая мотивация у этого человека, на мегатонну! Но он просто не знает достаточно много, и не из первых рук, и не в тех областях, которые действительно имеют для него значение, чтобы убедить решительного скептика в нашей версии Правды. И, господи, помилуй его, но этот человек действительно до отвращения похож на Форейкер.
Она вздрогнула, вспоминая как последний раз Форейкер давала показания в сенатском комитете по морским делам. Даже сегодня, ее неспособность изложить свою собственную техническую экспертизу на политический язык вызывала благоговейное восхищение. В конце концов, Тейсман был вынужден вызвать Линду Тренис интерпретировать выступление своей любимой технической ведьмы.
— Вы знаете, что есть много людей, и не только мезанцев или Солли, которые заявят, что все это одна огромная дезинформация, — продолжала она вслух.
— Конечно, такие есть, даже если никто с функционирующей корой головного мозга не будет в состоянии придумать причину, зачем бы мы это сфабриковали. — в голосе Елизаветы звучало ворчливое отвращения. — Я имею в виду, что это, очевидно, очень выгодно республике, с целью найти способ для оправдания своего вступления в борьбу против чего-то размером с Соллерианскую Лигу, да еще и в союзе со звездной нацией с которой она воевала на протяжении последних двадцати лет! И я не могу понять, почему вы собираетесь убеждать идиотов в вопросах, где должен работать разум. Они не в состоянии предложить что-нибудь, не содержащее протечек, тоже!
— Ну хорошо, по крайней мере древесные коты ручаются за «правдивость» Симойнса, — отметила Хонор, поглаживая Нимица, который лежал свернувшись у нее на коленях. Древесный кот поднял голову и с очевидным самодовольным замурлыкал, а Ариэль добавил свой смешок, сидя на спинке кресла Елизаветы. Оба они выглядели такими самодовольными, что Хонор рассмеялась и дернула Нимица за ухо.
— Как я уже говорила, — продолжила она, — и с риском дальнейшего раздувания этой и так раздутой проблемы, я должна сказать, что два неназванных пушистых самодовольных кота могут подтвердить, что он говорит правду, и многие люди здесь, на Мантикоре поверят их мнению. Это, возможно, не сможет растопить много льда где-нибудь в другом месте, но мы ничего не могли рассказать такого, чтобы убедить таких людей как Колокольцев, им все равно придется верить нам на слово. И хотя мне жаль, что он не принимал участия в разработке этого «паучьего двигателя», используемого ими вместо «полосного двигателя», он уже дал адмиралу Хемпфилл достаточно данных делающих очевидным то, что он знает о чем говорит. И то, что он знает о «паучьем двигателе» полностью и слишком аккуратно совпадает с тем, что случилось с нами, чтобы быть его бредовыми галлюцинациями. Не говоря уже о том, — ее голос стал твердым — что все это довольно точно показывает, что только Меза могла стоять за этим нападением, так как никто другой больше не может ударить по нам таким образом.
Что-то мелькнуло в ее ледяных глазах и мурлыканье Нимица резко оборвалось, так как он привстал и внезапно зарычал. Стало очень тихо в течении одного или двух биений сердца, но потом она встряхнулась, мягко коснулись задней части головы кота, и виновато улыбнулась двум другим женщинам.
— Вы, конечно, правы во всем этом, адмирал. — согласилась Притчарт, дипломатично не заметив, гнев и боль, которые не редко всплывали на поверхность у Хонор в эти дни. — И это может убедить нас, и, возможно, даже Конгресс или ваш Парламент. Но оно не изменить мнение «женщины с улицы», если она не склонна поверить нам. И никакая теория заговора и связанная с ней паранойя не достучится до ее сердца.
— Лучшее, которое мы можем сделать, является лучшим, что мы будем делать, госпожа Президент, — заметила Хонор тоном гораздо ближе к нормальному. Она улыбнулась ей в благодарность за проявленный главой Хевена такт, а затем взглянула на свои часы. — И если предположить, что новости были выпущены в эфир в соответствии с графиком, то в ближайшие пару часов мы сможем выяснить, как общественное мнение, по крайней мере, Мантикоры отреагирует на все это.