Тони Гонзалес - Век эмпирей
— Прекрасно, — сказал он. — Поздравляю, Янус: ты в ответе за сбор исполнительной команды.
Вопреки ожиданиям Тибуса, Янус не колебался, но выглядел ободренным.
— Алтаг в твоем распоряжении. Он будет делать в точности, — Тибус пробуравил взглядом бывшего менеджера по продажам, — то, что ты ему прикажешь. Я не стану тебя напрягать, если ты решишь его пристрелить. И, Янус…
— Да, сэр? — просиял молодой человек.
— Ты будешь отчитываться непосредственно передо мной. Больше ни перед кем. Придумай себе какой-нибудь титул. Убедись, что расставил верных мне людей на важных постах. Я доверяю твоему суждению: ты знаешь, какие требуются люди — те, кто рисковал жизнью, чтобы остаться со мной. Понял?
— Да, сэр!
Тибус встал и повернулся к двери, ведущей к личной квартире Шутсу.
— Дайте объявление, — пробормотал он. — Пусть все знают, что, пока мы не сформируем нужную команду, дела пойдут как обычно. Рабочим низшего уровня не о чем беспокоиться, пусть они знают… да, вот о чем я вспомнил. Пусть Алтаг составит список менеджеров среднего и высшего звена. Кто-нибудь из нашей команды проверит его, чтобы убедиться, что никого не пропустили.
Тогда я хочу, чтобы ты заморозил их активы, включая все их личное дерьмо — собственность, счета, все. С этого момента все эти развратники будут ночевать в жилых модулях. Делай все, что сочтешь необходимым, но я хочу их деньги. Меня не волнует, заменишь ты их или нет, но это касается каждого. Продай все…
Алтаг закашлялся.
— И распредели выручку между рабочими низшего уровня, начав с самых бедных. Одновременно выясни, сколько я могу продать собственных ценных бумаг, не теряя контроль над компанией. Доходы используй для той же цели. Если кто-то поведет себя как сука, объясни им, что они получат возможность заработать это снова. Если они по-прежнему будут создавать трудности, запри их в клетки и дай некоторое время подумать. Сделай это, Янус. Сделай это вчера.
Тибус вышел в частные апартаменты прежде, чем молодой человек успел ответить.
Когда за ним захлопнулась дверь, Тибус напомнил себе, почему он ненавидит элиту калдари.
Личные апартаменты Шутсу занимали более 400 квадратных метров — безумное расточительство по самым щедрым стандартам, учитывая дефицит жилых площадей на космических станциях. Квартира была украшена экзотическими растениями, произведениями искусства и мебелью, сделанной из самых редких материалов в Новом Эдеме. Бар, совмещенный с окном внешнего обзора, был забит пряными деликатесами и настоящей, органической пищей — а не синтетическими питательными смесями, поставляемыми рабочим корпорацией.
Чем дальше он осматривал резиденцию бывшего главного администратора, тем более темная ненависть росла в его сердце.
Любой образец здешней роскоши стоил больше, чем обычный заводской труженик мог надеяться заработать в течение целой жизни корпоративного рабства. Но основное внимание привлекал, как вызывающая демонстрация богатства, — фонтан, извергавшийся в водоем, не имевший материальных стен. Вода удерживалась на месте той же самой гравитационной индукцией и технологией конвергенции, что использовались в оборудовании звездолетов, вроде трейсерных лучей и инерционных увлажнителей. Огромный резервуар почти на три метра возвышался над каменным полом, словно гладкое стекло, что заполняло целую комнату; внутри плавали тысячи ярких цветных рыбок. Только для того, чтобы нанять квалифицированных физиков и инженеров, способных произвести расчеты квантового поля, не говоря уж о материалах, способных облечь эти расчеты в реальность, ушло миллионы межзвездных кредитов, а не обесцененной валюты Альянса, используемой в регионе Лоунтрек.
Но кипящий гнев почти ослепил его при виде женщины, купавшейся в водоеме. Длинные волнистые волосы стекали по ее гибкой спине, переходящей в изящные, крепкие ягодицы, легко рассекающие воду, взбиваемую стройными ногами.
Несмотря на то, что облик этой женщины заставил бы любого мужчину воспылать желанием, Тибус видел только то, что она галленте, и его взор застлал багровый туман.
Хромая по каменным плиткам, он вогнал руку в водяную стену, за которой она плыла, крепко ухватил за лодыжку и дернул с такой яростной силой, что она не имела времени даже вздохнуть. Схваченная за одну ногу, она оказалась под поверхностью бассейна и отчаянно пыталась освободиться. Но Тибус был слишком силен и решительно настроен заставить женщину страдать за ее презренную этническую принадлежность.
В панике, борясь за жизнь, она наглоталась воды, ее движения стали слабеть, по мере того как тело охватывало кислородное голодание. Только тогда был он удовлетворен степенью ее страданий; он хотел мучениями подвести ее к краю смерти, но перевести через край — еще нет. Он злобно рванул ее через водяной барьер, позволив голове удариться о холодный каменный пол с отвратительным глухим стуком. Удар почти лишил ее сознания, но она больше не контролировала себя, легкие были повреждены, она с кашлем и хрипом извергала из себя пинты воды.
Тибус сгреб ее за волосы.
— Кто ты, мать твою? — потребовал он.
Отчаянно хватая ртом воздух, она выдавила:
— Шутсу… нанял…
— Ты — шлюха! — заклеймил он ее. — Кто еще здесь?
Искаженные слова вырвались изо рта:
— Только… я…
Он подтащил изувеченное тело к двери, оставляя на полу мокрый след, испачканный кровью. Когда дверь открылась, он бросил тело на руки потрясенных мужчин и женщин, работавших в офисе.
— Избавьтесь от этого мусора! — заорал он. — Вы ответите передо мной, если я найду еще кого-нибудь!
Игнорируя ошеломленные взгляды, он захлопнул дверь, прежде чем кто-либо опомнился. Только теперь, убедившись, что он один, он ощутил приступ головокружения. Простой вид и физический контакт с плотью и кровью галленте вызвали всеохватную, ошеломляющую тревогу, обрушившуюся на него, как вода рушилась в бассейн.
«Что я сделал? — спросил он вслух. — Я должен быть мертв!»
Он обхватил голову, закружился на месте, стремясь повергнуть невидимого противника. Ужасные вспышки памяти о боях — невыразимых переживаниях, врезанных в его память, — о времени задолго до работы в корпорации — промчались через его душу подобно циклону. Он вцепился в свои белые волосы так, что почти рвал их; ужасы войны, резня в знакомых кварталах, товарищи, разорванные в клочья врагами-галленте, — все это почти изгнало дыхание из его легких.
«Мне не полагалось быть здесь!»
Он рухнул, словно пораженный залпом плазменного огня. Вечная боль в ноге внезапно стала столь острой, как будто он только что получил рану.