Андрей Ливадный - Первая Галактическая (сборник)
Чтобы быть уверенной до конца, она посмотрела по правую сторону кресла, на похожую панель. И опять, свежая надпись гласила:
«Правая ракетная установка. Режимы огня».
А под ней словно призрак какой–то иной, прошлой, навсегда потерянной жизни:
«Метеорологические ракеты. Переключение по типам облачности».
Вот, значит, как…
Ольге вдруг припомнились все черные, нехорошие мысли, которые одолевали ее на пути к кораблю, когда она смотрела на сгоревший, поваленный лес, потом ее оторопь и непонимание, откровенный страх при взгляде на контур притаившегося в грузовом отсеке шагающего робота, и ей внезапно стало неудобно, неловко сидеть в этом кресле. Жизнь, как обычно, оказалась сложнее, чем то видится при беглом осмотре. Ее даже на секунду посетила досада — ну зачем вылезли на глаза эти старые, полустертые свидетельства былого предназначения страшного корабля, который она уже успела осудить и очернить в своей душе, считая, что поступает правильно…
Не в силах бороться с внезапным чувством, она встала, выскользнула из рубки и кинулась назад, в грузовой отсек, где в тусклом свете красноватой лампочки застыл так сильно напугавший ее механический монстр.
Она знала, зачем возвращается туда, что именно желает и одновременно страшится увидеть.
Подавив в себе трепет, совершив усилие, она подошла ближе, вытянув обе руки, словно слепец в поисках опоры. Броня робота отдавала тупым, ноющим холодом под внезапно вспотевшими ладонями. Пальцы скользили по выщербленной поверхности, болезненно ощущая все неровности, пока на огромном выпуклом шарнире коленного сочленения под ними внезапно не проявились четкие вдавленности букв.
Ольга отняла руку от брони и присмотрелась.
«Агропул номер семнадцать. Семья Рокотовых. Собственность».
Эта надпись едва читалась под многочисленными отметинами шрамов, но она была!.. И ее смысл казался очевидным, неоспоримым.
Возвышавшийся над ней шагающий монстр был в прошлом не чем иным, как очень большим, приспособленным к определенной специфике аграрным роботом. А корабль, который она приняла за страшного вестника смерти, просто транспортное средство для его перевозки.
Ольга откровенно растерялась.
Теперь, после этого внезапного открытия, в охваченном смятением разуме девушки вдруг возник иной вопрос: Кто в таком случав нанес свежие трафаретные надписи на новые и старые приборы в кабине управления кораблем? Что за обстоятельства заставили человека и две, по–видимому принадлежащие ему машины, служить этой страшной, злой, непонятной для нее силе — ВОЙНЕ?!..
***
Воистину, нет границ человеческому любопытству.
Даже страх, это порождение инстинкта самосохранения, бледнеет перед ним, зачастую уступая дорогу этому иррациональному чувству.
Ольга понимала, что совершает очередное безумие, но разве могла она остановиться, уже сделав первый шаг? Разве я не должна понять все, до конца? — думала она, глядя на откинутый люк в днище неподвижно застывшей машины.
Как назло, рядом оказалась прислонена к стене легкая алюминиевая лесенка, очевидно оставленная тут одним из техников, осматривавших корабль и робота.
Дрожащими пальцами она взялась за поперечную перекладину, оторвала лестницу от стены, приставила к согнутой в колене ноге робота, несколько раз попробовала на прочность и полезла вверх с таким чувством, что совершает натуральное преступление или святотатство.
Впрочем, ничего страшного не случилось.
Кабина управления шагающим монстром была такой же тесной и утилитарной, как рубка космического корабля. То же потертое кресло перед выстроившимися в ряд экранами, какие–то приборы, переключатели…
Это уже перестало быть страшным… И даже таинственность как–то умерилась, будто пять–десять минут назад один силуэт данной машины не нагонял на нее жуть…
Ольга села в кресло, попытавшись представить себе, как это было, но ее воображение молчало, видно исчерпав свой ресурс… Ольга даже не заметила того, что за все пребывание тут ни разу не задалась элементарным, с точки зрения логики, вопросом — а почему где–то идет война?
Она задумалась об этом сейчас, машинально положив обе руки на подлокотники кресла и рассеянно глядя на собственное отражение, прячущееся в глубинах матово–черных, погашенных экранов…
…Она не поняла — как это случилось.
Откинув голову на валик подголовника, она продолжала напряженно думать, невольно сконцентрировавшись на странном и непонятном названии «Дабог», случайно оброненном матерью накануне, когда она разговаривала по телефону с отцом, который все еще пребывал в столице. Странно, и Кирилл Александрович уехал туда же…
Ольга не видела, как на контрольной панели пульта управления тускло затлел какой–то сигнал…
Она не знала, что это — ответ на ее мысль, на средоточие нервной активности, которое родило повторяемое в уме слово Дабог…
Что–то острое кольнуло в затылок, словно из подголовника внезапно выскочили мелкие иголочки.
Ольга вскрикнула от неожиданности, хотела вскочить, но в эту секунду точно такие иголки кольнули ее в оголенные запястья, вокруг что–то защелкало, рубка перед глазами начала расплываться, теряя свои сумеречные очертания, и…
Она действительно увидела Дабог…
Глава 10
Поместье Полвиных.
Три часа спустя
Вернувшись домой, Ольга застала там отца, неожиданно нагрянувшего из столицы, и Сережку Воронина, с которым не виделась около полугода.
Старший Полвин старался выглядеть веселым, но по всему было видно, что он чем–то озабочен. И Ольга догадывалась — чем. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы разглядеть взаимосвязь событий.
Тем не менее встреча после недолгой разлуки была радостной. Обняв отца, она вдруг почувствовала облегчение — все дома, семья в сборе, значит, все будет в порядке.
О своем вторичном посещении места падения космического корабля она решила молчать. Странные и страшные картины, увиденные ею через систему нейросенсорного кресла в рубке управления огромного шагающего робота, засели в душе девушки стылым холодом, но она сумела справиться с собой и не подавать вида, что находится в смятении… Она знала, что нужно обязательно поговорить об этом с отцом, но не сейчас же?..
— Как раз вовремя, Олюшка, — широко улыбнулся Николай Андреевич. — Я тут тебе приготовил сюрприз… — Отец хитровато прищурился, подталкивая дочь ко входу в гостиную. Она не поняла, о чем идет речь, а когда вошла, то на секунду опешила: в гостиной с книгой в руках сидел Сергей Воронин, молодой хозяин соседнего поместья, земли которого располагались к югу от Лисецких, неизменный товарищ всех ее детских игр и негласный кандидат на руку и сердце наследницы Полвиных.