Джеймс Госс - Мертвецы зимы

— Мило! — сказал он, наконец. — Конечно, если бы твоя жена по-настоящему любила тебя, то была бы сейчас здесь. А где она? — он оглядел берег, гримасничая, словно опереточный злодей, затем пожал плечами.

— О мой милый друг Рори, — сказал он. — Я вовсе не думаю, что ты важен для нее. Твои друзья бросили тебя…

«Кто бы говорил», — подумал я мрачно.

— Они оставили тебя мне, — продолжил князь. Снова схватив ложную Эми, он, смеясь, закружил ее в вальсе. — Хочу сказать вам, мистер Вильямс, именно эти создания преобразили меня. И, я думаю, они с той же охотой покорятся моей сильной воле. Я как раз собираюсь сходить и поговорить с ними. Сказать им, кто здесь главный. Вот я балбес — почти всю жизнь потратил впустую. Но ничего, скоро я наверстаю упущенные возможности!

— Что? — сощурил я глаза. — А я-то считал вас добрым человеком!

Князь Борис вздохнул и поцокал языком, словно старая леди в кондитерской.

— Нет, это была не доброта, — сказал он. — Скорее простая вежливость. А теперь, если позволите…

Он повернулся было, чтобы уйти, но «Эми» остановила его, мягко коснувшись рукой его плеча.

— Ну? — раздраженно повернулся он. — Чего тебе?

— Теперь, после того как мы вылечили мистера Вильямса, можно ли мне отпустить его и вернуться в Море? — спросила она.

Князь отрицательно покачал головой.

— Нет, нельзя. Осуши его полностью.

С этими словами он скрылся в тумане.

7 декабря 1783

Ужасная досада, но иногда даже доброта Пердиты ко мне не делает жизнь проще. Она сжала мою руку возле аспидистры.

— Все будет хорошо, мой милый! — сказала она.

Иногда ее оптимизм только раздражает меня. Вот как сейчас. Я махнул рукой в сторону коридора.

— Как, когда? Ты что, не видишь? Князь Борис взял верх! Он все испортил! Он сошел с ума. Я-то думал, что мне достаточно разобраться с Доктором, но теперь! Мои пациенты — ты только взгляни на них! Клиника превратилась в сумасшедший дом!

Пердита взглянула на меня.

— Я знаю, милый.

— Но что же нам делать?

Она подумала.

— Я знаю кое-кого, кто сможет нам помочь, — сказала она. — Но, боюсь, тебе это не понравится.

Вскоре мы оказались возле двери моего собственного кабинета и начали стучать в нее. С пылающими от смущения и злости щеками! Но Пердита ободряюще кивнула мне, позволив мне продолжить стук. Я снова постучал и стал ждать. Это напомнило мне ожидание перед дверью господина Густаффсона — нашего декана в медицинской академии Швейцарии. Я снова почувствовал себя на миг студентом, взволнованным, полным идей…

Сент-Кристоф,

7 декабря 1783

Мамочка!

Я так напугана — это место такое ужасное! Я просто больше не могу здесь оставаться. Это просто жутко. Во-первых, здесь туман и гроза — они бушуют прямо в коридорах. Во-вторых, другие больные. Они ведут себя чрезвычайно странно.

И, наконец, здесь есть князь Борис, который вдруг оказался ужасно злым.

Он похож на… Ты, наверно, помнишь тетушку Клодетту, которая была такой доброй и милой до тех пор, пока не умер дядюшка Жан и не оставил ей богатое наследство. Потом она стала непредсказуемой и жестокой, и начала спускать на всех собак. Вот и с князем то же самое, словно у него появилась возможность показать свою злобную натуру во всей красе. Мне это не нравится. Он ужасно неприятный.

Я побежала назад к Доктору, который все так же сидел в шкафу под лестницей, качая головой.

— Месье Доктор! — сказала я ему. — Как вы? Мне надо столько вам рассказать!

Он грустно покачал головой.

— Не сейчас, Мария.

Я умолкла.

Он тоже помолчал.

— Прости, прости, прости. Это было грубо, не так ли? Я вовсе не хотел грубить. Просто так много всего случилось, я все испортил, я потерял Эми и Рори, у меня болит голова… Но я рад, что хоть с тобой все в порядке. Хоть одной проблемой меньше. Так ведь? Если не возражаешь, я еще подумаю…

Я заплакала. Это всегда помогает, когда имеешь дело со взрослыми.

— Ладно, — сказал он. — Прошу прощения еще раз. Это уже слишком, не так ли? Пойдем спрячемся в каком-нибудь другом месте. Лучше всего в таком, где есть тосты.

Так мы попали в кабинет доктора Блума, пустой и незапертый, и сели у огня.

— Думай-думай-думай! — пропел Доктор. Он нашел коробку печенья, и мы поделили его. Оно было имбирное, и мне оно не понравилось, но я боялась сказать об этом Доктору, потому что он выглядел таким обеспокоенным и сердитым. Я начала было взахлеб рассказывать ему о князе и Косове, но Доктор поднял руку.

— Не спеши, спокойнее, Мария. Полагаю, в здании нет пожара?

Я отрицательно покачала головой.

— Ну и славно. Еще одной проблемой меньше. Ну ладно. Ладно, — с этими словами он откусил кусочек печенья, пожевал, и скривившись, выплюнул.

— Сколько таких я съел? — спросил он.

— Четыре, месье, — ответила я.

— О Боже! Я ненавижу имбирное печенье. Фу, — он скорчил рожу. — Ну ладно, вот в чем проблема, — начал он, посерьезнев. — Доктор Блум нечаянно разбудил гигантский боевой компьютер на берегу, и, я думаю, кто-то это осознал и решил воспользоваться, но кто? Кто, вот вопрос. Нет, не перебивай, это очень важно. Потом еще все эти люди, которые были исцелены, хотя не должны были… И все эти странные познания доктора Блума. Эми в опасности. И Рори, который находится в еще большей беде. И в довершение всего исчезла машина, единственная, которая могла бы помочь. В общем, целая куча проблем, и я не знаю, с чего начать, а у имбиря противный привкус, не так ли?

Вот видишь, мама, какой он, этот Доктор. Я боюсь приглашать его к нам. Уверена, он будет рисовать и писать на скатерти. И обязательно расстроит наших слуг. Но он мне все равно нравится. Может, мы все-таки пригласим его?

— Я что-то упустил? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Я немного растерялась.

— Я тоже, — признался он. — И что же ты предлагаешь сделать в первую очередь?

Я задумалась над этим, покачивая ногами под стулом.

— Ваши друзья, месье, — наконец сказала я. — Они очень важны для вас.

— Ну да, возможно. А как насчет всей Европы?

Я пожала плечами. Он взял последнее печенье, пожевал его, скривился и, наконец, проглотил.

— Ну вот и славно, — улыбнулся он.

Тут раздался стук в дверь.

— Кто там еще? — сердито рявкнул Доктор.

Я пихнула его локтем.

— Думаю, что это очень грубо, — упрекнула я его.

— Ну ладно, — вздохнул он. — Прошу прощения! Входите!

Дверь открылась, и вошли доктор Блум с женой.