Джеймс Госс - Мертвецы зимы

Не выдержав, я убежала.

Всегда любящая тебя Мария.

7 декабря 1783

Пердита прислонилась к стене. Она выглядела ужасно.

— Косов, — простонала она. — С ним что-то не так.

— Что? — спросил я.

Она сползла вниз, уронив голову, спрятав лицо в спутанных волосах. Она застонала.

— Слишком поздно… Иди к нему, Йохан, милый, пожалуйста!

Я бросился в покои князя Бориса и застал князя приводящим себя в порядок. Он завязывал галстук, тщательно, не отрываясь от зеркала.

— Ах, доктор Блум! — промурлыкал он, заметив меня, и даже издевательски щелкнул каблуками.

Я заметил странную вещь на полу. Оно было похоже на… туманный комок светящегося клея, только с примесью мокрых волос. Иногда больничная кошка выплевывала полупереваренную крысу на пол моего кабинета. Вот на что было похоже это нечто, только больше. От него исходила жуткая вонь. Оно еще шевелилось, медленно, лениво. Оно было странно знакомым.

— Это был Косов? — прохрипел я.

Князь Борис подмигнул мне.

— Бедный доктор Блум, да вы позеленели. Я думал, что у вас, медиков, более крепкие желудки и нервы.

— Что вы с ним сделали?

— Я убил его, — отвечал Борис, закатывая глаза. Он плюхнулся на кровать. — Он исцелил меня, и я более не нуждаюсь в нем. Я просто отослал его, — он театрально вздохнул. — Как бы я хотел проделать то же со всеми крестьянами там, дома…

Вскочив, он потер руки.

— О, я чувствую себя превосходно. Я очень признателен вам, честно. И искренне прошу прощения за беспорядок на полу.

Я старался не смотреть на Это. Что он за человек?

Он хлопнул себя по спине.

— А что касается тех существ на берегу… Какие они замечательные! Мне не терпится увидеть их снова, — сказал он. — Много лет назад отец отправил меня… с дипломатической миссией. Это была долгая, кропотливая работа. Я прилежно занимался ею два дня, а на третий слег, — он подавил зевок. — Я чувствую, что чем бы ни было это существо, это чудо, но оно привыкло, чтобы к нему относились ласково и деликатно. Вы добрый и терпеливый человек, — Борис пожал плечами, и пригладил свою окладистую бороду. — А я нет.

Эти слова повисли в воздухе. Это была угроза. Конкретная угроза.

Он внезапно улыбнулся, и погладил меня по подбородку, как домашнего питомца.

— И все это благодаря вам, дорогой Йохан.

Меня передернуло от такой фамильярности.

— Я преобразился! Преобразился! Чувствую себя превосходно! Впервые в жизни у меня есть энергия, сила, и я могу быть тем, кем хотел быть всегда! — он небрежно хлопнул меня по плечу. — А теперь я должен узнать, что именно вы скрываете на берегу, — в его глазах был странный злой блеск. — По-моему, настало время показать всем, кто здесь главный.

С этими словами он вышел из комнаты.

Уходя, он бросил через плечо:

— Не забывайте о моем подарке, Блум. Это очень важно.

Забавно, как легко я иногда забываю важные вещи. Например, является ли создание, столь похожее на мою жену, действительно моей женой или нет.

— Эми, — сказал я ей, совсем забыв, что передо мной была вовсе не Эми. — Я не очень хорошо себя чувствую.

Создание, так похожее на нее, предостерегающе зашипело и приложило палец к моим губам.

— Не стоит волноваться, мой милый мальчик Рори, — прошептала она. — Мы уже почти закончили. Ты почти полностью исцелен. Я тебя даже поцелую потом. — И она улыбнулась нежной улыбкой, которая озарила весь берег ярко-зеленым светом.

Несмотря на надвигающийся шторм и дождь, я почувствовал себя лучше. Теплое свечение, исходящее от лжеЭми, согрело меня, словно чашка горячего шоколада в жутко морозный день. Я осторожно кашлянул. Никаких хрипов. Ничего плохого. Просто кашель. И моя голова очистилась от тумана. Я почувствовал себя превосходно.

Я повернулся к другим больным, дремлющим рядом со мной на берегу.

— Вы видели это? — воскликнул я. — Я исцелен! Я исцелен!

Несколько человек кивнули мне, но видно было, что им не было никакого дела до меня.

«Эми» вздохнула.

— Бедняжки, чтобы вылечить их, требуется гораздо больше усилий. Ты ведь знаешь, каково это.

— Но… почему так?

— Ну, я считаю, что не будет особого вреда, если я расскажу тебе, тем более что сейчас ты в порядке. — «Эми» фыркнула. — Ты… Ну, ты был болен лишь слегка. Маленькое такое недомогание. Но достаточно, чтобы…

Теплое милое свечение исчезло.

— Достаточно, чтобы заставить меня довериться вам, — закончил я мрачно.

«Эми» кивнула.

— Прости, малыш.

— Но ведь… Доктор Блум не стал бы… — не понимал я.

Она погладила меня по волосам.

— Он здесь ни при чем, — сказала она. — Он вообще не в курсе.

— Тогда чья же это была идея? — спросил я.

В этот момент из тумана появилась знакомая, необычно одетая фигура. Это был князь Борис, но не в пижаме или халате, а в полном военном обмундировании, в стиле игры «Заключенный Зельды»[16]. Он подошел ко мне и поклонился, щелкнув каблуками.

— Это была моя идея, — сказал он бархатным вкрадчивым голосом. — Это я предложил Косову заразить Вас.

Он резко повернулся к «Эми».

— Вы уже узнали у него всё, что хотели?

Она мрачно кивнула. Было что-то странное в том, как она смотрела на него, что-то пугающее.

— Мы узнали многое. Он не из этого мира. Он путешествовал во времени.

Князь Борис рассмеялся.

— О, это поистине чудесно! — он взглянул на меня с издевательским почтением. — Как оригинально! Доктор упоминал нечто подобное в нашей беседе, но я хочу узнать, как именно?

— Не скажу, — отрывисто выкрикнул я.

— В синей будке, называемой ТАРДИС, — сказала «Эми» мрачно. — Он не знает, как она работает. Единственный, кто может ей управлять — это Доктор.

— О, вот как? — сказал Борис, снова засмеявшись. — Интересно. Очень интересно. А что насчет девчонки?

«Эми» пожала плечами.

— Она очень важна для этого человека. Он опасается, что она любит не его, а Доктора.

— Ой! — вскрикнул я. — Всё намного сложнее, чем вы думаете!

«Эми» повернулась ко мне и подмигнула.

— Вовсе нет, малыш.

Князь Борис фыркнул.

— Так ты ревнуешь свою жену? — поинтересовался он.

Я постарался ответить как можно тверже.

— Да, а кто бы не стал?

— Занятно, — хмыкнул князь.

Он схватил за руку создание, похожее на мою Эми, и начал целовать его, долго, медленно, при этом наблюдая за моей реакцией. Я возненавидел его.

— Мило! — сказал он, наконец. — Конечно, если бы твоя жена по-настоящему любила тебя, то была бы сейчас здесь. А где она? — он оглядел берег, гримасничая, словно опереточный злодей, затем пожал плечами.