Екатерина Степанидина - Испытание на человечность

  ...лицо Линна исказилось, и у Даниеля упало сердце: что-то случилось, ничего не вышло, генерал не сумел помешать... Линн бросился к видеофону, требовал лорда Эльснера, а в глазах был страх: это всё. Даниель не видел экран, и когда из динамика донеслось - 'одну минуту', не сразу поверил, только тревожно следил за Линном: самое страшное на свете - ждать...

  - Отец, ты ранен?!

  - Пустяки. Просто боруг Мандис увидел того, по чьему приказу погибла его планета. Ваши люди действовали неплохо.

  - Улетай оттуда, - попросил Линн. - Честное слово, душа не на месте.

  - Вместе с арестованными, - пообещал Милорд.

  - А...

  - Извини. Время. Скоро увидимся.

  Линн кивнул и медленно опустился в кресло перед опустевшим экраном.

  - Что с ним? - спросил Даниель.

  - Мандис - боруг, а у боругов на пальцах когти, - Линн слабо улыбнулся. - Отец снял Силовой контроль над Нарндейлом, тот сообразил, что никакого Равиолу Рейделла он не знает, понял, каким образом его обманули, и догадался, кто перед ним. Ну, Мандис и вцепился отцу в горло. Получил от наших заряд парализатора. Стреляли точно.

  ***

   Когда в космопорту Линн бросился к отцу, Даниель заметил неприкрытую ненависть в жёлтых глазах боруга: похоже, не простит повстанцам то, что они сотрудничают с Вейдером. Точнее, уже не простил. И надо полагать, именно показ шпионской съёмки в новостях убедил его окончательно в том, что эту власть нужно менять...

  Первым делом - допросить Мори, с препаратами это быстро. Шедир Сайетрис, учился на Элиетте... что это? Захолустье? Хорошо, дальше. Имперский офицер, Мори почему-то уверен, что он справится с исполнением обязанностей Императора... странно, более чем странно, Сайетрис не похож на безусловного лидера, или - неважно, он марионетка, и за него будут править другие? Но - кто? Мори ощетинивается: убеждён, что Сайетрис справился бы, если бы ему не помешали. Линн уверен, что эту мысль ему внушил боруг, он Владеющий Силой, к тому же - логично предположить, что именно для этого он вообще пошёл на контакт с бывшими имперцами. Боруг? Мори в растерянности, не знает, откуда тот взялся, он как будто просто был всегда, и всё. Хорошая работа, нечего сказать. Значит, боруг подсунул им этого Сайетриса... Милорд негромко говорит: измиранты, он прочитал мысли Сайетриса по дороге, тот думал только о них - когда в Столице раздастся сигнал тревоги о катастрофе, и произойдёт экстренная эвакуация персонала, эти негуманоиды должны были прилететь и взять в свои руки власть. Мори был уверен, что это сделают бывшие имперцы. У них совпали планы... хорошо. Про измирантов он, разумеется, не в курсе, он способен только желать их уничтожить, как и положено имперскому офицеру, воспитанному в чувстве безусловного превосходства человеческой расы. Негуманоиды. Империя уничтожала их с размахом, причём издавна. Линн встревожен: спрашивается, сколько ещё уцелевших негуманоидов прячется на просторах Вселенной, и что они собираются делать? Сайетрис позарез нужен как мостик между людьми и негуманоидами, но наотрез отказывается разговаривать, не то что сотрудничать, накачивать его препаратами для допросов бесполезно, - они не способствуют появлению желания перейти на сторону тех, кто тебя арестовал. У Линна вдруг загорелись глаза: да, он пошёл служить Империи, но при этом он с совестью, - резкий контраст его сочувствия к измирантам и высокомерного презрения Морхотте Нарндейла... что делать? как это - что. Вызвать с Аксерата человека, который из-за его выкрутасов пережил несколько похищений и незаслуженный допрос вместо благодарности за то, что повстанцы разгромили Империю и избавили измирантов от лишней работы... короче, пусть прилетает и работает живой совестью, у неё хорошо получается. Отлично. А боруг?

   ...К боругу Линн шёл один.

  'Он опасен, - говорил вслед Милорд. - Он Владеющий Силой. Либо ты убедишь его в том, что с людьми можно и нужно жить в мире, либо придётся его убить.'

  'Нечто подобное я уже слышал. Правда, в отношении себя.'

  'Что поделать. Да, он не будет покорно ждать, пока я его убью, но исход предрешён.'

  'Ты считаешь, у меня нет шансов это предотвратить?'

  'Я не хочу заглядывать в будущее. Пока ты рядом с ним, мне и в настоящем есть чем заняться.'

  'Но почему обязательно убивать? Чем так опасно, если мы его просто отпустим восвояси?'

  'Он не оценит. Уйдёт, унеся с собой ненависть к нам. Если он наплевал на то, что вы спасали его народ, то могут найтись и другие, - а среди этого народа рождаются одарённые Силой. Ты хочешь, чтобы лет через двадцать, тридцать, - уж не знаю, как быстро они взрослеют и учатся, - мы противостояли целой школе воинов-магов? Конечно, можно попросить о помощи Йаллера, но это будет новая бойня, которая вряд ли кого-то устроит.'

  'Верно, но если он погибнет - не организуется ли та же самая школа без его помощи? Надо попросить Криса довезти меня до поселения боругов на Свейзе, оценить масштаб...'

  '...грядущих бедствий? Хорошо, только - потом. Ты сначала с одним боругом разберись.'

  'Скоро начну. Я уже дошёл.'

  Мандис всё же не лежал, - полусидел на кровати, Линн отметил: да, с помощью Силы можно преодолевать не только действие препаратов для допросов... Вечная гонка: одни изобретают препараты, другие - вещества, нейтрализующие или изменяющие их действие. Чтобы на допросе вместо откровенности досталась смерть - или как повезёт. А Мандису, похоже, вкололи звериную дозу чего-то, частично заменяющего действие парализатора: какой толк от владения Силой, если, вышибив с его помощью дверь, ты всё равно не сможешь до неё доползти?..

  Мандис оскалил мелкие острые зубы.

  'Пришёл пообщаться, значит. А ты не боишься, что уйдёшь отсюда - иным?'

  Линн присел на стул возле кровати.

  'Человек меняется после каждого своего шага по жизни, и я всегда к этому готов.'

  'Нет. К такому - вряд ли.'

  Линн почувствовал, как на него обрушился невидимый вихрь: чужая убеждённость, чужая правота, давящая, требующая, кричащая, она стояла на давней - своей и чужой - пережитой боли и ненависти, она взывала к справедливости... где? у кого? Справедливости в мире нет, и её следует добывать самим, вопреки миллионам, думающим иначе, имеющим власть утверждать свою - лживую - правоту и право диктовать другим свою волю...

  Он невольно склонил голову. Да, это ясно... но ты же такой, как мы, ты тоже ходишь на двух ногах, ты - наш дальний родственник, так должно ли родичам убивать друг друга? Мы - не хотим. Мы дошли до края пропасти и сумели вернуться назад... а если ты сейчас победишь, то я буду желать отойти от дел, и хорошо, если не убивать... Что? Я захочу убить своего отца, потому что он должен получить по заслугам? Отлично, а ты сам своего уже убил?