Ирина Горбунова - На грани человечности

   Вновь безмолвие зависло. Суламифь опять принялась потягивать эль. За успех ли ширденского посольства? за переговоры ли мирные?

   - Парень, ты жулить, - отчётливо, с нарочитым спокойствием произнёс низкий женский голос на ломаном льюрском. - Ты бить синий шэммуни зелёным дарген.

   - Да где тут зелёный дарген?! - запротестовал "золотой юноша" истово, хотя и заплетающимся языком. - Вот... ик! синий король! Им и бью синюю шэммуни!

   - Парень, ты жулить. - Те же слова уже с ноткой угрозы.

   - Похоже, драки не миновать, - определил Джошуа.

   - Минуем, - отрезала Суламифь.

   Один пристальный взгляд на играющих - рыцарь леди Текеланы разжал пальцы на мече, бросил "сарнийкам нечестивым" законный выигрыш и восвояси отправился. Вскоре компания молодых бездельников-аристократов - тихо-мирно, без насмешек и оскорблений - потянулась к выходу, оставив недопитое вино. Сарнийки, как ни в чём не бывало, вернулись к прерванной партии. За этих можно не тревожиться: ворон ворону глаз не выклюет.

   Практическая конфликтология всегда входила в профессиональную подготовку наблюдателей.

   - Я должен был помочь тебе? - Джошуа коснулся плеча Суламифи извиняющимся жестом.

   - Ты ничего мне не должен, Джош. Уж всяко до тех пор, пока сама справляюсь.

   - Полагаешь, вконец я пренебрёг кодексом чести конфедерата?

   - Порою, и всё чаще, - медленно выговорила Суламифь, - самоё Конфедерация представляется мне - сном. Здесь же - реальность единственно возможная.

   - Тебя ли слышу, Лами? наблюдательницу, ценящую человечность превыше компетентности? - Джошуа смотрел участливо. - Кому, как не тебе, верить и знать, что мы вернёмся домой. И ты не одна вернёшься, ибо судьбу свою здесь нашла. Насколько я понял, Совет Чести и Права уже признал Эрихью фер Барнела - достойным?

   Суламифь лишь кивнула. И, наконец, улыбнулся Джошуа - кажется, впервые за их сегодняшнюю встречу - по-прежнему, чистосердечно, бесхитростно. Улыбкой конфедерата.

   - Похоже, и завидовать я научился. Но поверь: завистью белой.

   - Спасибо, Джош, - улыбнулась и Суламифь. - Когда-нибудь опять увидим мы всё, что сердцу дорого. Золотое Озеро на Тинксе; бухту Зиффью-Вирр на Лирулин; город Элуэрс на Санбиоле. И школу, где мы встретились, на Брукте, по соседству с Ущельем Бессмертия, помнишь? там, где у края утёса стоит Виестра Тайл, Реформатор Земли, вся из прозрачного силикобора... Всегда мне казалось, что она смотрит на нас вот так же: завидуя по-хорошему.

   - А Старый Питер? Ты помнишь Старый Питер? - подхватил Джошуа с воодушевлением - Невский проспект, Летний сад, музеи - помнишь? в призрачном свете белой ночи...

   Вдруг он осёкся, словно с разлёта натолкнулся на взгляд Суламифи.

   Всё ещё любишь, и сожалеешь, и надеешься? - вопрошал её взгляд.

   Пустое, - промолчал он в ответ. - Дело давнее. Отпылало зарей, отзвенело капелью; отшумело ветрами юности. И в том, что любовь зрелая пришла к тебе, Лами, прежде, чем ко мне - наша ли беда. Не бери к сердцу.

   - Хью непременно должен увидеть Старый Питер, - только и добавил Джошуа чуть смущённо. - И непременно - с тобой вместе.

   - Да, Джош. И обязательно нам нужно собрать всех друзей, по окончании нашего назначения.

   Маска посла ширденского опять, внезапно и мгновенно, холодом сковала лицо Джошуа.

   - Взгляни-ка: истинная хозяйка пожаловала, - едва шевельнул он губами - а может, только телепатически передал. - Все илагры в море вымерли!

   Едва ли заметила владеющая Силой наблюдательница, откуда и когда возникла за столом неподалёку эта грязно-серая ряса. Явилась нечаянно-негаданно, словно из пустоты и как раз вовремя - как и надлежит убийце потаённой. Под капюшоном - молодое лицо с глазами прожжённого политика; и никаким показным смиреньем не скрыть цепкого, беспощадного, следовательского внимания.

   Лимийка. Ключевая фигура нарождающейся местной инквизиции. Типичная волчица в овечьей шкуре.

   Поди знай, сколько времени она исподтишка следит за парой инопланетян? Поди, в уме уже вчерне набрасывает донос на сестру Вайрику: обвиненье в измене государственной. Место и ситуация самые подходящие!

   Шумная компания "золотой молодёжи" отбыла давно. Три подружки-морячки продолжали сотрясать воздух и шлёпать картами с полной невозмутимостью; Суламифь могда поклясться, что крепко сколоченный стол уже начинает расшатываться. Свободной-то сарнийке нипочём весь лимийский орден, взятый вместе.

   Мне б их свободу...

   А мы-то - на галакто, - мысленно покаялся Джошуа.

   С каких пор лимийки понимают галакто? - отозвалась Суламифь так же беззвучно.

   Не осложнила бы наша встреча твоё назначение, - предупредил Джошуа. - Впрочем, не ты меня искала. Вина моя...

   - Весьма сожалела Её Святейшество о вашем отсутствии на переговорах, сестра Фарихе, - произнёс уже вслух, на льюрском, с акцентом тщательно рассчитанным. - И приглашала настоятельно к новой встрече, неделю спустя.

   Вот и всё. Вышел недолгий срок - Закону о свободе информации; в свои права вступил - Закон о невмешательстве.

   Нет больше тех, прежних подростков-землян, девчонки и мальчишки. Есть - сестра аризианка и ширденский лорд. Уже не в реальности игры - в реальности единственно возможной.

   И есть - хваткие глаза доносчицы и убийцы за столиком напротив. Глаза, словно приковавшие обоих к месту: на ближайшие полчаса по крайней мере.

   Ибо спешно покинуть таверну - значит новые подозренья навлечь.

   - Кого ещё демоны несут с утра пораньше?..

   Устрашающий рёв вышел жидковатым, окончание на затяжном зевке вовсе испортило впечатление. Прямо-таки видно было, как нерадивый привратник со скрипом продирает глаза с перепою.

   - Демонов тебе звать труда не стоит. В свой срок они сами явятся за душой твоей, греховодник. - Бариола даже голоса не повысила.

   Сторожевая башенка отчётливо икнула; едва ли не раньше того подъёмный мост - почти без единого ржавого взвизга - скатертью расстелился перед матушкой.

   - Ва... Ва... Ваше Преподобие! мигом лорду доложу! - задушенно просипели уже, похоже, на бегу.

   За воротами матушку ожидала подобострастная суматоха: кто-то из дворни проявил заботу о скакуне высокой гостьи, кто-то вызвался проводить к господину её саму. Довелось ещё Бариоле привычно раздавать благословенья этим холопам, мелким бисером пред нею рассыпавшимся - направо и налево, не разбирая лиц. Не тем были мысли заняты.