Денис Ватутин - Легенда вулкана
— Странный, — ледяным тоном перебил меня экс-пиарщик, — я ведь приказ-то и нарушить могу: скажу, что ты кинулся на меня с оружием, и пристрелю как бешеного цербера… Кстати, положи оружие на пол. Всех обыскать!
Последняя фраза была обращена в сторону его отряда. Несколько человек вышли из оцепления и, грубо поднимая всех с пола, похлопывали по бокам.
Я понял наконец, почему он мне так противен: он был трусом, болезненным трусом, и, несмотря на некий ум и знание человеческой природы, не мог удержаться от самолюбования. Чем-то мне это напоминало покойного Джо. Даже отвратительный Тэдди был более честен и откровенен — он давал понять на все сто, каким является на самом деле.
— И какого хрена, Странный, я согласился пойти с тобой в этот рейд?! — Йорген сплюнул на пол с досады. — Почему молчал мой дерьмосканер?!!
— Потому что вам, марсианам, нравятся всякие заварушки, — проворчал я, помогая Ирине подняться. — Ты не ушиблась, милая?
— Все в порядке. — Ирина отряхнула колени и бросила на Дарби уничтожающий взгляд: — Недаром этот урод мне сразу не понравился.
— Может быть, я и урод, дамочка, — Дарби вновь ехидно выгибал свою скрепку, — но вот вы такая красавица и мне очень даже симпатичны. Да и Странный, если приглядеться, тоже неплохой парень.
Он убрал пистолет в кобуру, подходя к нам все ближе.
— Одно плохое качество вас объединяет, — продолжал он, не убирая с лица глумливой улыбочки, частично прикрытой радиомикрофоном, — вы очень самоуверенны, вы считаете себя умнее других.
— Дарби, это твои комплексы, — перебил я. — Может, поговорим об этом?
— Вы! — неожиданно громко крикнул Дарби, вскинув обе руки с перстами, указующими на нас с Ириной, и неожиданно добавил: — Шестьдесят девять!
В ту же секунду чьи-то сильные руки зажали мои предплечья профессиональным захватом. Я попытался выгнуть спину и взвыл от боли — это ранение дало о себе знать.
— Не дергайся, — услышал я за спиной картавый голос англичанина.
Повернув голову, я увидел, что Ирину также сжимает в объятиях голландец. Мы с Ирой беспомощно переглянулись. Нас принялись обыскивать, вынимая из карманов фактически все.
— Никогда не думал, что гребаные геологи способны на такое свинство, — процедил я, отдуваясь.
— Геологи? — удивился Митчелл. — С чего ты взял, что я геолог?
— По крайней мере, вы так сказали, когда мы вас нашли, — ответил я, сильно жалея, что не шлепнул этих придурков еще у Башни.
— Вы нашли? Нас? Кого — нас? Я, правда, не совсем все помню, но тебя я точно вижу впервые, так что не обижайся — ничего личного.
До меня вдруг дошло: нам в группу подсунули двух зомбированных, которых закодировали на выполнение ряда команд при помощи гипнотехнологий! А число, громко произнесенное Дарби, было ключевым словом для их выполнения! Боже, какой же я идиот, что не заподозрил этих наших случайных попутчиков! Миллион раз права была Сибилла, когда убеждала меня в недопустимости гуманизма на Марсе! И теперь… из-за меня… хотя все равно нас загнали в мышеловку… Но зачем тогда эти зомби?
— Вот и здорово! — Дарби с удовлетворением потер ладони.
— Зачем применять насилие к женщине? — мрачно спросил я у Дарби, мысленно прикидывая: доплюну ли я до его довольной физиономии?
— Чтобы вы не натворили бед и не поранились, — весело ответил тот, — а то вы такие шустрые, что мы никак не могли вас схватить! А ведь ты и не представляешь себе, как вы нам дороги! Конечно, больше Ирина, чем ты, но…
— Может, ты хотя бы объяснишь, чего тебе от нас надо? — спросил я, поняв, что плевок, скорей всего, не долетит.
— Ага, конечно, — закивал Дарби с издевкой, — в свое время ты все узнаешь! Грузите всех по машинам, — приказал он своим людям. — Верблюдов тоже берите, на всякий пожарный случай. Ирина поедет со мной, в кабине.
Дарби подошел ближе и защелкнул наручники, которые вынул из кармана комбеза, на запястьях Ирины. Голландец (или уже и не голландец вовсе?) отступил назад.
Мне тоже сковали руки сзади, как, впрочем, и остальным членам группы.
— Это произвол! — кричал Азиз. — Я протэстую! Ви рассысты!
Дарби подошел к Диего, посмотрел на его бледное лицо и сказал:
— А тебя, господин губернатор, шлепнуть бы надо, конечно…
— Меня-то за что?! — испуганно пролепетал Диего. — Ваши разборки меня не касаются, Дарби! И Совет у нас слушают…
— Так вот мой тебе совет, — скаламбурил Дарби. — Никому про все это ни слова, а то отправлю тебя к твоему боссу, понял?
Диего энергично закивал.
— Это была спецоперация разведки Четырех Городов, — продолжал Дарби. — Эти люди — преступники, которые в сговоре с Тэдом хотели навредить марсианской безопасности. Туристов мы допросим и отпустим с этими двумя Охотниками, — он кивнул на Йоргена с Сибиллой, — так что все в порядке. Это все, что тебе надо знать. Понял? Ты свободен…
— Свободен? — переспросил Диего, не спуская глаз с направленных в нашу сторону автоматов и облизывая пересохшие губы. — Я могу идти?
— Идите, господин губернатор, и объясните всем правду, — кивнул головой Дарби.
— Странный, мне жаль, что так вышло, — промямлил Диего, проходя мимо меня на подогнувшихся ногах.
— Все нормально, — ответил я, — ты мне ничем помочь не мог бы, прощай, Диего-амиго.
— Увидимся, — ответил Диего, пряча глаза.
— А вот это вряд ли, — со зловещей ухмылкой вставил Дарби. — Все по машинам! Покажите мне его вещи, — обратился он к обыскавшему меня бойцу.
Некоторое время он перебирал мои вещи, затем кивнул каким-то своим мыслям.
— Грузите его в наш вездеход и глаз с него не спускайте! Ясно?
И меня повели к машинам…
Надрывно завывали газотурбинные двигатели вездехода по песчаным барханам, сзади, за бортом фургона, ярко слепило солнце, поэтому я прикрыл веки, но спать не хотелось. Раскачивался кузов, и тихонько переговаривались люди.
Полдень уже миновал, кое-кто клевал носом, кто-то умудрился заснуть в этой душной коробке, которую болтало, как в хорошем шейкере.
Бордово-охристые разводы песков виднелись в широкие щели куска брезента, укрепленного над задним бортом и трепещущего, словно парус на ветру… Хотя что говорить: я один раз только видел парус, и то в безветренную погоду, — оставалось лишь предполагать, что именно так он и трепещет.
Голос одного из шестерок Дарби рассказывал бородатые анекдоты, кто-то из его товарищей гоготал, как дикий дромадер.
Пахло горячим и пыльным воздухом, который обжигал ноздри тысячей необычных запахов, — но сильнее всего были миазмы из коробки: пахло мазутом, потом, газом и страхом. Я не любил дневной пустыни. Это казалось чем-то гораздо более тоскливым и мрачным, чем ночью.