Ирина Горбунова - На грани человечности
Отмолчалась наблюдательница с Земли. Не её в том заслуга, что знает она достоверно: где тут подлинные слова Пророчицы, а где - мелочные апокрифические нападки далуорской Церкви на эршенскую.
С детских лет к её услугам вся мощь конфедеративной исторической науки, да и живой свидетель тех стародавних времён - Старейшина Вахишта.
- Счастливая ты, Вайрика. - Эрихью вздохнул, впрочем без зависти особой. - Свой вклад вносишь в миссию. Быть может, отче, в новое плаванье все вместе отправимся?
- Грядущее в руце Единого, о пылкий сын мой, - не то отшутился, а не то укорил Одольдо.
- Дипломаты столь "умудрённые", как мы, не станут ли миссии лишь помехою? - вступилась и благоразумная Иммер. - У батюшки же забота нешуточная: до войны не допустить.
- Да я что... Меран бы повидать.
С надеждой Эрихью обернулся к Суламифи, и та поддержала его улыбкой. Наверняка, в Конфедерации быть её непоседе-возлюбленному - исследователем Глубокого Космоса.
Огоньки множества свечей неярко мерцали на серебре кубков; теплотой зажигали глаза трапезничающих. Уют, покой, защищённость, участие близких: всё как дома, в Большой Галактике. Дружеское застолье: ученики провожают Учителя в странствие. С рассветом отбудет преподобный отец в земли Меранские - творить мир, обмениваться познаньями. Отплывёт на корабле сарнийском, что уже бросил якорь тут же, в Тимильской бухте.
После Второго Рождения, может статься, позовут и Одольдо неоткрытые звёздные миры.
- Леди Сиарам вот тоже - только-только из краёв отдалённых, - заметил Миста. - И, как сулила нам Вайрика, не с пустыми руками.
Из затрёпанной, запылённой котомки явились два редкостных фолианта; следом - с десяток свитков пергамента. Признавала Сиарам, по рожденью простая крестьянка из приграничных земель, только один род сокровищ - сокровища духа.
- Изен Иджел... что-то доселе миру неведомое, - определил Эрихью; с восхищением всмотрелся в причудливую вязь старинного ширденского письма.
- Изученье доскональное прибережём до вашего прибытия, отче, - обещала Иммер.
- Доведётся мне ответный дар привезти из Мерана. Что-либо из тайных учений тамошних. - Одольдо кивнул Сиарам. - Тебя, дочь моя, тоже рад буду к диспуту пригласить.
- Едва ли так надолго здесь останусь. Положенье моё... - Лицо Побродяжки было непроницаемо-строго.
- Что ж - добрый путь, и храни тебя Священное Пламя. - Склонив голову, Одольдо тронул амулет. - Но знай: у нашего очага ты всегда тепло найдёшь.
- И бьюсь об заклад: кошель с золотом уже в котомке вашей, леди Сиарам. Не нужно и Пророком быть. Поймал я тебя за руку, Вайрика, и запирательства тщетны. - Весельчак Миста вдруг в лице изменился, потряс локоть землянки. - Вайрика... ты ещё с нами?
Вовремя очнулась Суламифь. На какую-то минуту впрямь ушла она из обычного теченья времени; касаясь пальцами переплёта, прочитывала - по сотне страниц в секунду - одну книгу, затем вторую; и тут же мысленно заносила тексты на инфокристалл.
"...Мир наш - пылинка в пучине Мирозданья; но не одиноки мы в безднах вселенной. Всякая искра небесная, из числа тех, что зрим мы ночами - такая же пылинка, драгоценная Жизнью, подобная миру нашему. И там, как здесь, вперяется во мрак ночи ищущий Разум... Настанет время - Разум преодолеет бездну; и встретятся взгляды, и встретятся руки..."
Пусть простят её друзья за это прочтенье тайное, краже подобное. И ангелов в Чертогах Горних весьма интересует Изен Иджел, одна из Опередивших Время, с наследьем её. Звездочёт Изен Иджел - на Элкорне. Астрофизик Изен Иджел - в Конфедерации. Крамольница Изен Иджел, на старости лет каменьями забитая. ("Доколе станем терпеть над верой надругательство?! Солнце для неё не божество, а раскалённая скала!..")
Очнувшись вовремя, уловила землянка все речи Мисты, шутливое обвиненье. Глазами нашла лицо Сиарам: сплошь борозды морщин, глубокие, суровые, раздумьями и лишеньями пропаханные, но мерцаньем свеч и теплотою душ смягчённые. Обменялись понимающими взглядами. Дары наблюдательницы принимала Сиарам, не чванясь. Ибо знала: от чистого сердца.
- Надлежит доброго пути пожелать и вам, отче, - молвила Иммер.
- Тост за удачную миссию! - поддержал Миста, приподнял чашу.
- Почему, отче, ваших друзей сарнийцев нет за столом? - обеспокоилась Суламифь.
- Каумер-капитан так порешил: негоже навязываться жрецам, тем паче иноземным. - Глаза Одольдо смеялись. - Однако бочонок реватского, пятнадцати лет выдержки, охотно в дар принял. Полагаю, ныне у них свой пир горой.
Сомкнулись, зазвенели драгоценные чаши.
- Дозвольте, отче, детям вашим благословить вас, вопреки канону, - проговорил Эрихью смиренно.
- Да пребудет Единый с вами в пути; и да хранит вас сарнийская Кедда-Праматерь. - И, уже не благочестьем и не ересью - просто тревогой любящего сердца сорвалось у Иммер: - Берегите себя, отче.
- Что уж там, дитя моё. При попутном ветре - два, три дня плаванья... - Смешался преподобный; может, просто слова участья отозвались в его сердце как должно?
- Выпьем за пониманье взаимное, - негромко предложила Сиарам. - За добрую волю народов нашего и меранского.
- Э-э... много ли доброй воли, скажем, у лимиек, у кровопийц ненасытимых? - Голос Мисты-балагура был сейчас горше осенней травы. - Хвала святому Эрихью, флот наш покуда много уступает сарнийскому.
- Увы, флоты растут быстрее, чем разум, - подытожила Суламифь шёпотом.
Выпили молча, каждый в свои раздумья ушёл. Огонь в очаге - и тот, казалось, подался назад, улёгся деликатно: стараясь ни поленом не треснуть, ни мысли не потревожить. Стоило вот так, взамен напутствия доброго, выплёскивать всё накипевшее?
За окнами, сквозь прибрежные заросли, корабль Каумера, сарнийского капитана, светился огнями беззаботно-празднично. Вот подгулявшие зычные голоса порушили сонную тишину затерянной бухты, грянули нечто воинственное; не столь и стройно, зато вложив всю душу бродяжью - щедрую как море, вольную как ветер.
Окажись поблизости случайный путник - вмиг разнесётся, как пожар лесной, молва об очередном демонском шабаше в Тимильских лесах. Кому выгодно, приплетёт сюда и Вайрику-ведьму: вот уж в точку!
Пусть их... дети запуганные, неразумные.
Бесшумно отставил чашу отец Одольдо; огни свеч полыхнули в глазах его - золото в золоте. Смотрел пристально... нет, не на Иммер - на Сиарам. Сожалел ли, что во время оно не сошёлся ближе с Бариолиной старшей сестрой, с Виальдой-менестрелем?
Увы, и теперь невозможно заверить его: мол, не безвозвратно шанс упущен, до Второго Рождения лишь...