Ирина Горбунова - На грани человечности

   - Вы, Сиарам?

   - Кого ещё вы ожидали здесь повстречать? Дракона Ангуса? - откликнулась темнота суховатой иронией.

   - Почти что так. Откуда вы-то догадались?

   Глупый вопрос - для наблюдателя. Известно в Конфедерации, что обладает Сиарам врождённой способностью к телепатии.

   Тень отделилась от теней, шагнула на тропку: видавший виды дорожный плащ, низко надвинутый капюшон, котомка через плечо, меч на поясе. И за спиной - льюрская десятиструнная гитара, под перезвон которой немало песен сложила Вильда Крамольница. Теперь её верная спутница-служанка разносила по городам и весям песни эти, к смуте подбивающие, давно запрещённые Церковью далуорской, равно как и эршенской.

   С детства хлебнула Сиарам, Побродяжкою прозванная, столько, что с лихвой хватит на десяток жизней. Давно безденежье стало для неё столь же привычным, как и травля. Не меньшую награду, нежели за голову Виальды в своё время, сулили ныне за неё, живую или мёртвую.

   Но чудо из чудес: под вечной угрюмой настороженностью, под судьбой битой-перебитой сохранила Сиарам - душу почти конфедеративную. Людей такого толка историки именуют - Гениями Человечности. И рождаются они в докосмических мирах ещё гораздо реже, чем просто гении.

   Один беглый взгляд на странницу - и землянка спешилась.

   - Садитесь, - предложила лаконично.

   И, возражений не дожидаясь, сама подхватила сухощавую элкорнку, словно ребёнка; в седло водрузила, размашисто зашагала вперёд, ведя Тэнграла в поводу.

   - Не стоило тревоги, сестра Вайрика. - Запоздалый, слабый протест. - Недалека цель.

   - Вы давно устали, не в пример мне.

   Наверняка, после Виальды мало кто убеждает Сиарам словом и делом, что не все аристократы сплошь себялюбцы и самодуры. Скорее напротив. Но ведь тот, кто носит в себе искру добра и лучшего будущего, сам должен не терять веры: и в добро, и в будущее.

   Суламифь обернулась на ходу, улыбнулась ободряюще.

   - В каких землях вы странствовали, Сиарам? В Сиргенте?

   - И в Тоушене. Там раздобыла я нужные вам манускрипты.

   - Книги Изен Иджел?

   - Да. "Диалоги о космогонии древней и новой"; "О Божественной Жизни во Вселенной учение"... ещё некоторые наброски разрозненные. Верно, черновики ненаписанного трактата, либо то, что сохранилось от труда сожжённого.

   - Всё это при вас?

   - Всё - в дар вам, и отцу преподобному, и остальным. И ещё, - улыбка спокойная, бесхитростная, - ангелы в Чертогах Горних ведь тоже не прочь приобщиться к забытым тайная мира нашего дольнего, несовершенного?

   - Были и ангелы юными. Взрослым да просвещённым ещё никто не рождался.

   Как же легко и радостно с Сиарам. Проще, чем с любым другим обитателем Элкорна; чем даже с Одольдо или с Эрихью. Ибо Сиарам, единственная, не нуждается вовсе в Законе о невмешательстве. В Законе, который прочие докосмические - пусть самые просвещённые! - воздвигают, словно защитный барьер, между собою и Конфедерацией; и который Конфедерация, со своей стороны, вынуждена соблюдать. Но Гению Человечности изначально неведом не только страх, но и скепсис пред лицом будущего. Гений Человечности верует в лучшее, как в непреложное.

   Пока существуют они - есть жизнь, и есть взросление.

   А манускрипты ценные, долгое время считавшиеся безвозвратно утерянными - спасибо Сиарам за них, от Академии Прогресса и от всей Конфедерации. Наипаче от Канеша Иджела, правнука Опередившей Время Изен, с которым Суламифь училась вместе когда-то.

   Истошный визг ночного зверя - вопль загубленной души, при известном воображении - вспорол ночную тишь. Единорог шарахнулся; вся сила рук и мыслей потребовалась землянке, чтобы удержать животное на утлой тропке посреди трясины. Сиарам не шелохнулась, и лицо оставалось бесстрастным. В который раз Суламифь преисполнилась чуть грустной гордости. Не из конфедеративного воспитания, но из тяжких лишений сумела Сиарам извлечь спокойную, доброжелательную выдержку, достойную конфедерата.

   - Леди Виальда давно не являлась мне, - с детской непосредственностью посетовала Сиарам. - Верно, важные у неё дела в Чертогах Горних.

   - Да, несомненно, - отозвалась Суламифь рассеянно.

   Какое-то время старалась она честно припомнить, чем именно поглощена сейчас Виальда фер Эксли в "Чертогах Горних", то бишь в Конфедерации. Затем попытки оставила: не суть важно. В любом случае, Сиарам поймёт и простит "леди Виальду", которая значит для неё больше, чем сестра единокровная.

   - Когда-нибудь и отец Одольдо станет ангелом в Чертогах Горних, - продолжала Сиарам убеждённо. - И брат Эрихью, и сестра Иммер. И всякий человек. И всё... человечество. - Она произнесла слово на галакто, когда-то слышанное, видимо, от наблюдательницы.

   - В свой почётный список вы меня не внесли, - пошутила Суламифь.

   - А вы - по рождению ангел, сестра Вайрика.

   Позванивали сбруя Тэнграла и кольчуга Суламифи. Охотничий домик регента приветливо светился огнями впереди. И умиротворенье снисходило на душу: словно то был путь домой с лучшим другом, которого сызмала знаешь.

   Да, Сиарам, - соглашалась Суламифь мысленно. Всё так и будет. Ты проницательна, как и подобает Гению Человечности.

   Об одном упомянуть забыла: что и ты - ангел по рождению.

   - "...Прошу вниманье обратить, сестра Бариола: вот тот самый святой источник, в коем святая Аризия мыла свои святые ножки. А святой Эрихью в то время любовался...

   - Брат Одольдо, что вы себе?!..

   - Закатом, сестра моя. Закатом!"

   Грохнуло смехом всё собрание; даже угрюмая Сиарам улыбнулась.

   - Единый свидетель, отче: эти байки вы на досуге измышляете! - выговорил Миста, переводя дух.

   Одольдо лишь бровь приподнял лукаво. Один Высший Разум ведает, чего стоит ему подобная ирония над невозвратным, - подумалось Суламифи. Над самой зарёю их с Бариолой любви, ещё ничем не омрачённой.

   Как сказать, впрочем. Тогда уже были и ханжество, и ревность, зёрна грядущего расставанья, может и неизбежного. "В плоде таится червь, в дремоте - пробужденье..." Тогда уже не мог Одольдо над нею не подтрунивать, прямо в лицо. И теперь отзывается - памфлетами-куплетами-анекдотами...

   Пользуясь спадом во всеобщем веселье, Суламифь аккуратно выложила на стол кипу исписанных листов пергамента.

   - Вот ваш заказ, отче. Полный перевод Откровений святой Аризии.

   - Пророчица да вознаградит тебя за труды праведные, дитя моё - Одольдо улыбался ласково. - Кто лучше, чем ты, способен отделить в Её Откровениях зёрна истины от плевел суесловия.