Герберт Фрэнк - Все хроники Дюны (авторский сборник)

— Ты что, предполагаешь, она может меня соблазнить? — спросил Фарадин.

Вэнсика только плечами пожала.

— Я бы сказал, она для этого немножечко старовата, а? — осведомился Фарадин.

— О Бене Джессерит никогда нельзя сказать наверняка, — ответил Тайканик.

Фарадин ощутил дрожь возбуждения, слегка окрашенного страхом. Игра в игру восстановления высокого престола власти Дома Коррино и привлекала, и отталкивала его одновременно. Насколько же оно оставалось заманчивым, побуждение бросить эту игру ради излюбленных занятий — исторических исследований и изучения общепринятых обязанностей правления Салузой Второй. Восстановление сардукарского войска — само по себе изрядная задача… и для выполнения ее Тайканик так и оставался хорошим инструментом. Одна эта планета, в конце концов — огромная ответственность. Но — Империя — еще большая ответственность и, как орудие власти, намного привлекательней. И чем больше он читал про Муад Диба (Пола Атридеса), тем больше прельщали Фарадина возможности использования власти. Номинальный глава Дома Коррино, наследник Шаддама IV, каким великим достижением было бы вернуть свою династию на Львиный Трон. Он хочет этого! Хочет. Фарадин обнаружил, что, несколько раз повторив про себя это обворожительное заклинание, он может преодолеть минутные сомнения.

— …и, конечно, — говорил Тайканик, — Бене Джессерит увидит, что мир поощряет агрессию, отсюда разжигая войну. Парадокс…

— Как мы перешли к этой теме? — спросил Фарадин, вновь обращая свое внимание к предмету дискуссии.

— Ну как же! — сказала Вэнсика. — Я просто спросила, знаком ли Тайк с направляющей философией Бене Джессерит.

— Не будем относиться к философии слишком почтительно, — произнося это, Фарадин повернулся лицом к Тайканику. — Что до предложения Айдахо, то, по-моему, нам надо навести дальнейшие справки. Когда мы воображаем, будто что-то знаем, то это именно тот момент, когда надо приглядеться поглубже.

— Будет сделано, — Тайканику нравилась жилка осторожности в Фарадине, но, он надеялся, она не повлияет на те военные решения, где требуются точность и быстрота.

С кажущейся неуместностью, Фарадин спросил:

— Вы знаете, что самое интересное в истории Арракиса? Обычай свободных дикарских времен — убивать каждого, попавшегося на глаза без стилсьюта с его легко различимым и характерным капюшоном.

— Что тебя восхищает в стилсьюте? — вопросил Тайканик.

— Значит, ты уловил, да?

— Да что мы могли уловить — спросила Вэнсика.

Фарадин бросил на мать раздраженный взгляд — и что она вмешивается этаким образом? И сосредоточил свое внимание на Тайканике:

— Стилсьют — ключ к характеру планетянина, Тайк. Это — отличительная черта Дюны. Люди склонны сосредоточиваться на физических характеристиках: стилсьют сохраняет влагу тела, замыкает ее в цикле и делает возможным существование на этой планете. Ты ведь знаешь, у Свободных был обычай иметь по одному стилсьюту на каждого члена семьи, КРОМЕ собирателей пищи. Те еще имели и запасной. Но, оба вы, заметьте, пожалуйста… — он сделал жест, охватывающий и его мать. — Насколько по всей Империи вошли в моду одеяния, имеющие видимость стилсьютов, но ими на самом деле не являющиеся. Одна из главенствующих людских черт — подражать завоевателю!

— Ты действительно считаешь, что эта информация полезна? озадаченным тоном спросил Тайканик.

— Тайк, Тайк, нельзя править, не имея такой информации. Я сказал, что стилсьют — ключ к характеру, и так оно и есть! Это вещь консервирующая. И те ошибки, что они совершат — будут ошибками консервативности.

Тайканик бросил взгляд на Вэнсику, встревоженно и хмуро смотревшую на своего сына. Предложенные Фарадином характеристики и привлекали, и беспокоили Башара. Совсем непохоже на старого Шаддама. Нет, тот был по сути своей сардукаром — воякой-убийцей почти без сдерживающих центров. Но Шаддам пал перед Атридесами, сокрушенный этим проклятым Полом. Да, то, что Тайканик читал о Поле, указывало на те же черты, какие были сейчас обрисованы Фарадином. Вполне вероятно, что Фарадин будет меньше колебаться, чем Атридесы, если жестокость будет необходима — но это его сардукарская выучка.

— Многие правили и не пользуясь информацией такого рода, — сказал Тайканик.

Фарадин только пристально поглядел на него одно мгновение. Затем сказал:

— Правили и терпели провал.

Рот Тайканика сузился до жесткой линии при этом явном намеке на крушение Шаддама. Это ведь было и крушение сардукаров — и ни один сардукар не способен был вспоминать о нем с легким сердцем.

Отпустив это замечание, Фарадин сказал:

— Видишь ли, Тайканик, влияние планеты на массовое бессознательное ее обитателей никогда полностью не осмыслялось. Чтобы нанести поражение Атридесам, мы должны понимать не только Келадан, но и Арракис: одна планета приветлива, другая — тренировочная площадка для крутых решений. Союз Атридесов и Свободных — это явление уникальное. Мы должны разобраться, как оно работает, или мы не сможем поравняться с ними, не говоря уже о том, чтобы их победить.

— Что это имеет общего с предложением Айдахо? — спросила Вэнсика.

Фарадин жалостливо глянул на мать.

— Их поражение начнется с того потрясения, которое мы подкинем в их общество. Это очень могучее оружие — потрясение. И отсутствие его тоже важно. Разве вы не замечали, что Атридесы способствуют легкому и беспрепятственному развитию здесь, у нас?

Тайканик позволил себе коротко кивнуть в знак согласия. Хорошее замечание. Нельзя было бы позволять сардукарам развиваться так беспрепятственно. Но предложение Айдахо продолжало его смущать. Он сказал: — Может быть, лучше всего было бы отвергнуть это предложение.

— Пока еще нет, — возразила Вэнсика. — Перед нами — широкое поле выбора. Наша задача — исследовать все вероятности, какие только возможно. Мой сын прав — нам нужно больше информации.

Фарадин пристально на нее поглядел, оценивая ее намерения, точно так же, как и внешнюю словесную оболочку ей сказанного.

— А мы сообразим, когда минуем ту точку, за которой больше нет свободы выбора? — спросил он.

— Если меня спросите, мы давно уже миновали эту точку, и возврата нет, — кисло хмыкнул Тайканик. Фарадин запрокинул голову и громко расхохотался.

— Возврата нет, но выбор есть, Тайканик! Когда мы дойдем до конца каната — трудно будет не понять, где мы находимся!