Елена Венгерова - Рон

— Но они могли прочесть по губам твой разговор с другом!

— Я отвел взгляд.

Руджен замер и «прислушался».

— Да ты и сейчас! — возмущенно начал он.

— Верно!

— Но это же подозрительно!

— А я и так весь подозрительный. Мне важно, чтобы они ничего не узнали, кроме того, что подозрительнее меня мага в Аулэйносе нет. Арестовать меня они пока не могут, а через несколько часов уже будет поздно.

— Что ты имеешь в виду?

— Погоди, узнаешь. Так вот. После этой возни я выехал из столицы и пешком вернулся назад. Мне хотелось узнать точный срок. Я пошел и потребовал ответа у кристалла равновесия.

— Что?! — Руджен вскочил.

— Какая наглость! А, Руджен?

— Ты заходил в зал совета?

— Нет, конечно. Я еще жить хочу. Я спросил так.

— Но он не должен был тебе отвечать!

— Когда на мне королевский перстень?

Руджен открыл рот и так глубоко вздохнул, что чуть не закашлялся. Его напряженный взгляд не отрывался от лица Рона.

— Я всего лишь зашел в комнату Эмрио и взял кольцо, слегка усыпив при этом стражника. Я даже обличья не менял, там слишком много магов, и это опасно. Но они ничего не заподозрили. Ведь не могут же все они состоять в маленьком заговоре Талебранта! Я еще в детстве предупреждал Эмрио, что его служба безопасности не может тягаться с враждебными магами.

— Да, такой наглости… конечно никто ожидать не мог. И что ты узнал?

— Что срок не через три месяца, как говорил этот душка, а через два. Я ожидал худшего.

— Что же ты заодно не узнал все точки? — Руджен уже, похоже, оправился от потрясения.

— У было мало времени, и я не хотел рисковать понапрасну. Хотя искушение было велико. А здорово я это провернул! — Рон опять рассмеялся, довольный, как мальчишка, укравший на базаре яблоко.

— Значит, за тобой все-таки следят, и разговор с Талебрантом — провокация?

— Да, но я жутко умный. Бьюсь об заклад, мы их перехитрим.

— Очень хорошо. Чего же ты ждешь от меня?

— Тут начинается вторая часть разговора, чисто теоретическая. — Рон уселся на ручку кресла и, опираясь на стол, закинул ногу на ногу. — Задумывался ли ты когда-нибудь о том, что такое душа?

Убедившись, что Рон вполне серьезен, Руджен ответил, немного поразмыслив:

— Странный вопрос. Все равно, что спрашивать, что такое мысль.

— П-фф, не совсем. Скажем так: как душа соотносится с телом?

— Не знаю, наверное, витает где-то неподалеку, — попытался сострить Руджен.

— Я полагаю, что души расположены где-то в одном месте, хотя вряд ли корректно говорить, что душа где-то расположена, и воздействуют на материю. Ведь, если задуматься, то мы колдуем отнюдь не мозгом. Он нам, скорее, мешает.

— Почему ты так решил?

— Любой целитель знает, что мозг — это много клеток, связанных через нервную систему с частями нашего тела, но никак не связанных, скажем, со столом. И вряд ли электромагнитное поле мозга, даже очень сильное способно поднять стол, да еще двигать его туда-сюда. Нам в школе подробно объясняли, что происходит, когда мы движем частицы и поля, но не говорили, как мы это делаем. Я полагаю, что именно наша душа воздействует на вещество, из которого сделан стол. У нормального человека душа может воздействовать только на одно вещество. Угадай, какое? — Руджен молчал. — Правильно, на вещество его мозга. В сущности, когда мы колдуем, наша душа отвлекается от мозга и «вселяется» в стол. И чем легче ей оторваться от мозга, тем сильнее маг.

— Я не совсем понимаю, к чему ты ведешь, ну да ладно.

— Это все, конечно, чисто теоретические изыскания, но из них можно сделать некоторые практические выводы. Кстати, как ты думаешь, почему после смерти люди почти ничего не помнят?

— Вот уж не знаю!

— А я тебе скажу. Большая часть примитивной, ненужной информации, то есть 90% содержимого памяти, хранится в мозгу. И только самые важные знания и самые сильные впечатления хранятся в душе. Вот, кстати, почему люди не вспоминают ни страсть, ни привязанность, а только самую сильную и искреннюю любовь. Первое — это ощущение тела, а второе — мозга. Произведение творца — художника, или музыканта, запоминается, если он вложил в него кусочек души. Тех, кто это делает слишком часто, называют гениями. Но злоупотреблять этим, скорее всего, нельзя. Вот почему, наверное, такие люди рано умирают. — Рон помолчал и продолжил другим тоном:

— Теперь перейдем к новому вопросу. Кто может иметь душу?

— Я бы сказал, что человек, но ты, верно, опять меня разочаруешь.

— Ты прав, разочарую. Душа есть у животных и, я полагаю, у некоторых комплексов растений.

— Ты это тоже вывел из своей теории?

— Нет, на этой стадии я перешел от рассуждений к опытам.

— Как?! Наш ленивый мальчик еще способен проводить опыты?

— Вот так всегда! Гениев всегда гнали!

— По твоей теории гением все равно быть опасно. Вот что, гению не мешало бы выпить чаю, а то глотка пересохнет.

— ТЕТУШКА БЕЛЬДА! — заорал Руджен. — Я слышу запах пирожков с луком! Не принесете ли Вы нам по чашечке чая?

— Охотно. Пирожки только из духовки.

Через несколько минут Рон продолжил с набитым ртом:

— Ты знаешь, как осуществляется магическое перемещение.

— Да, смутно знаком, — засмеялся Руджен.

— Области отображаются в кристаллы, затем происходит обмен информацией и восстановление.

— "А чтобы лишний раз не подвергать риску людей, в точке отправления помещается фиктивный груз, чаще всего камень или песок", — процитировал Руджен учебник.

— Да, да, — нетерпеливо прервал его Рон, — Теперь предположим, что у нас будет не обмен информацией, а копирование. Что тогда?

— Это невозможно!

— Ну почему же? Впрочем, здесь достаточно одного кристалла, как у целителей.

— Но целители ничего не копируют! Они только заменяют информацию о больном органе на парный здоровый и перевосстанавливают.

— Правильно. Они имеют дело только с одним объемом. В принципе, можно включить в этот объем камень и потом отразить на него человека.

— Об этом я не подумал! Но это же…

— Это очень неудобный, громоздкий и опасный способ. На самом деле достаточно оторвать кристалл от одной материи и «перенести» его внимание на другую, а первую оставить в покое.

— И у тебя это получилось?!

— Вот именно! Это я и пытался тебе втолковать. Сначала я, как водится, маялся с кирпичами да монетками, потом мне это надоело, и я скопировал кролика.

— Интересно, почему до этого раньше никто не додумался? — почти не слушая его, проговорил Руджен.

— Может быть, мозги закостенели. Когда слишком много свободы для творчества, становится скучно творить на совесть. Иногда полезно и побороться. А, может быть, кто-нибудь уже додумался, да засекретили. Больно неудобная это штука.