Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Будем надеяться, что тебя посетили галлюцинации, – высказалась, наконец, доктор Митчелл. – Будь осторожна.

– С кем? Вольфом или сармакой?

– С обоими. Отбой. Мне пора.

Я послонялась по дому, пытаясь отыскать глазки камер, но ничего не обнаружила. Даже не нашла комнаты, откуда велось наблюдение. Вполне вероятно, что она находилась вне этого купола, где–нибудь в офисе Вольфа, и мне до нее не добраться.

Вольф вел себя как обычно. Не было никаких попыток прикоснуться или приобнять меня. Или он хороший актер, или я испорченная фантазерка. Но откуда я, которая никогда не имела полового контакта с мужчинами, могла так ясно представлять, что они могут творить с женщинами?

В Северном пределе фильмы были более, чем целомудренные, отношения тоже. Все, что происходило между взрослыми, носило печать тайны. В бункере порицалась распущенность. За нее могли сослать в сектор «Г».

Через несколько дней я перестала шарахаться от Вольфа и все больше верила, что испытала галлюцинации. Все вернулось на круги своя. Лишь однажды я застала манайра у своей кровати, но его объяснения успокоили.

– Я не мог удержаться! Только что звонил доктор Родригес. Завершающий тест показал, что в нашем мире нет ничего опасного для моего сына. Завтра он будет дома!

Я отбросила одеяло и в радостном порыве кинулась обнимать Вольфа.

– Поздравляю! Это счастье!

Он дружески похлопал меня по спине.

– Я так ждал этого дня! – на его глазах навернулись слезы.

Я устыдилась своей реакции и отпустила манайра.

– Я в город. А ты готовься к возвращению Клауса.

– А что надо делать?

– Укрась дом, что ли, – он пожал плечами. Видя, как я растерялась, рассмеялся.

Но я на самом деле не понимала, чем я смогу порадовать Клауса! В голове вновь появилось воззвание «Слава КПСС!», и я представила, как рисую его красками на простыне.

– Внизу найдешь две коробки с разными украшениями. Если не будешь знать, как пользоваться, наведи зумком на название игрушки, и появится видео–инструкция. Сама справишься или дать тебе в помощники одного телохранителя?

– Я постараюсь. Не стоит рисковать, оставаясь без защиты, – я одернула пижаму, не зная, спрашивать или нет. Вдруг Вольф слишком рано принялся вносить новшества? Не удержалась и спросила: – А для Клауса все эти украшения не будут опасны?

– Я выбирал только качественные. А потом доктор Родригес уверил меня, что лучше Клаусу с дома начать привыкать к искусственному миру. Больше не надо сдувать с него пылинки.

Я провозилась целый день. Чувствовала себя счастливым ребенком. Чего только не было в этих двух огромных коробках! Разноцветные летающие лампочки, самостоятельно прилипающие к стенам или потолку – достаточно было на схеме указать их место. Мерцающие флажки, развевающиеся от несуществующего ветра. Голограммы известных актеров, хором поющих «С возвращением, Клаус, мы тебя любим!» Выныривающие из ниоткуда и вновь уходящие в воду дельфины – картинка была реалистичной, благодаря запаху моря и брызгам соленой воды.

Умаявшись, я не стала ждать возвращения Вольфа и пораньше отправилась спать. Пусть утром оценит мои старания. Да и время так быстрее пролетит. Я соскучилась по Клаусу. Мне хотелось крепко обнять его, чтобы он знал, что его ждали.

– Засоня, вставай! – услышала я его мягкий голос.

Распахнув глаза, я поняла, что это не сон. На моей кровати сидел Клаус. Я взвизгнула и прыгнула ему на шею.

– Ты уже здесь! А мы даже не успели включить всю ту красоту, что готовили к твоей встрече. Там столько всего необычного и красивого.

– Я сам добрался, – Клаус крепко прижал меня к себе. – Не мог ждать, когда за мной пришлют машину. Папа еще не знает, что я здесь.

– Но я так старалась! И не успела переодеться в красивое платье, – я растянула пижамную майку.

– Я могу выйти и дать тебе десять минут. Успеешь?

– Да! – я чмокнула Клауса в щеку.

Потрепав меня по лохматой голове, он потопал вниз, а я кинулась умываться. Платье, одно из тех, что Вольф купил мне на Персероне, я приготовила еще с вечера, поэтому оделась быстро. Заплела волосы в косичку и побежала вниз.

Я застала момент, когда счастливый отец обнимал Клауса.

– Сын! Рад видеть тебя! Я распорядился отправить машину, а мне сказали, что ты уже здесь!

– Я вызвал такси, – и это было сказано с такой гордостью, словно Клаус покорил одну из высочайших горных вершин.

Он, проведший большую часть жизни в «колбе», все еще боялся внешнего мира, и я верила, что ему понадобилось все его мужество, чтобы самостоятельно добраться до дома. В этот момент мне подумалось, что мы с ним в чем–то похожи: оба были ограничены замкнутым пространством. Сейчас Клаус получил свободу, а я, вроде, и выбралась из подземелья, но оставалась невольницей.

Суматошный день закончился чаепитием на поляне перед бассейном. Я знала, что мои чувства обманчивы, но впервые ощутила себя членом семьи. Вольф был внимателен ко мне и настроен благодушно.

– Папа, можно мы с Нормой завтра поедем в город? Доктор Родригес разрешил.

– А куда вы собираетесь?

– В «Океан развлечений» конечно! Я так давно мечтал там побывать как турист, а не как обезьянка в клетке, которую провезли по праздничным улицам.

– Хорошо, сын, – он вытащил из кармана брюк золотую карточку. – Дай мне твой новый зумком.

Это была последняя модель – подарок Вольфа. За ней гонялась вся молодежь Лагерты. Реклама о супер–зумкоме кричала на каждом углу. Как только получил подарок, Клаус тут же выкинул свой стерильный, пусть и невероятно дорогой аппарат, которым пользовался до выздоровления.

Вольф ввел какой–то код в зумком сына, и послышался звон монет. Я уже знала, что этот звук сопровождает открытие или пополнение счета. Судя по тому, как загорелись глаза Клауса папа не поскупился.

Утром мы быстро поели и побежали на поляну, где нас уже ждала машина. Я удивилась, когда водитель вылез из нее и уступил место Клаусу.

– Я сам поведу, садись, – кивнул он мне на соседнее пассажирское место.

Я юркнула в дверь и, сев, пристегнулась. Мы с Клаусом были одеты одинаково, только моя куртка была из кожи серого цвета, а его, как всегда, черного. Я достала из рюкзака маску, но Клаус покачал