Николай Раков - Человек без прошлого

Без сновидений, ни разу не шевельнувшись, они проспали шесть часов. Альбрайт проснулся первым и прислушался к своим ощущениям: организм отдохнул. Он сел на своем ложе и, напившись воды, активно потер лицо руками, прогоняя остатки сна. Голова заработала, пытаясь найти способы общения с хозяевами подземелья. Его размышления прервал проснувшийся Клест.

— Что наши хозяева? — потягиваясь и разминая мышцы, спросил механик.

— Передают тебе персональный привет и просят не задавать глупых вопросов.

— Они у меня всегда умные. Например, когда принесут поесть? Если бы я спросил, где моя зубная щетка — тогда другое дело.

Руг приподнял крышку с чашки, в которой оставалось еще достаточно овощного рагу, и вопросительно взглянул на Дина.

— Ешь, — пожал тот плечами. — Пища съедобна, последствий никаких. Похоже, длительная голодовка нам здесь не грозит.

Получив разрешение командира, Руг приступил к еде. Видя, с каким аппетитом напарник уплетает холодное блюдо, Дин тоже решил перекусить. Вскоре чашки опустели.

Закончив завтрак, Клест поудобнее устроился на своем ложе, оперся спиной на стену и заявил, что так жить можно, хозяева — неплохие кулинары.

— Скучновато только. Чем-то напоминает отсидку в тюрьме. Благодарности никакой. Принесли бы лучше что-нибудь покрепче воды, тогда и за жизнь можно поговорить, — закончил он.

— Когда это ты успел в тюрьме побывать? В твоем личном деле об этом ничего нет.

— Могу рассказать. Только уговор: ты от меня ничего не слышал. — Руг дождался утвердительного кивка Альбрайта и продолжил: — Был у меня друг, невезучий. Главное его невезение состояло в том, что вечно к нему кто-то приставал. Просто ходячий мешок для отработки ударов. Редкий день проходил, чтобы он не получил хотя бы затрещину. И в школе так было, и в колледже. Кличка к нему пристала «Забияка». Сам понимаешь, издевательство. Как кто ее услышит, сразу лезет к Милу силами помериться. Так и жил парень: дом — больница. Лишний раз в магазин выйти боялся. Я уж не говорю о барах и танцульках. Приезжаю к нему. Я в это время в учебном центре подготовку проходил. Взглянул. Красавец. Морда синяя. Губы лепешками. Хромает на оба копыта. На черепушке бугор с мой кулак. Поздоровались. А он так невинно спрашивает, почему все его бьют по голове. Отвечаю ему по факту: «Посмотри на себя в зеркало, тебя не только по голове били». На что этот лопоухий брег мне отвечает, что ему не нравится, когда его бьют, а по голове особенно. Я не сдержался. Спрашиваю, с чего это вдруг раньше нравилось, а теперь нет. Проглотил он эту пилюлю и вновь с вопросом лезет. Что, мол, надо сделать, чтобы его вообще не били. Вижу, дошел парень до ручки, раз совета попросил. Отвечаю: не разрешай себя бить. А брег этот опять вопрос: мол, как это сделать. Да любыми способами, говорю, главное, чтобы результат был. И предлагаю, что если он хочет, один способ могу показать. Загорелись у него глаза. Покажи, просит. Дело под вечер было. Собирайся, говорю. Пошли. Куда, спрашивает. В бар, отвечаю, но выпивка за твой счет. Поломался немного, но уговорил я его. На то напирал, что способ этот могу только в баре показать. Сам понимаешь, концовка у этой истории банальная. Пристали как обычно к нему. Я заступился. Четверо после этой разборки в больницу попали. А я с Милом в полицию. Дело прекратили. Установили, что зачинщиками драки были сами потерпевшие. Вот за те двое суток я и узнал, что такое тюряга и отсидка. Одно только удовольствие и есть с сокамерниками поболтать.

— И что?

— А вот тут самое интересное. Знаешь, куда подался после этого случая Мил? Скажу — не поверишь. В десантники. Уж очень ему мой способ убеждения понравился. Но и на этом моя история не заканчивается. Ты любишь загадки разгадывать, догадайся с трех раз, где он теперь?

— Постой, постой. Десантник Мил. Забияка. Не может быть! Неужели это капитан Мил Джонсон по кличке Забияка, который, попав в плен к воранцам, устроил бунт в лагере. Угнал их эсминец. Был представлен к званию Неудержимый.

— В десятку, командир. Он самый. Но помни, мы с тобой договорились. Ни слова. А то мне придется у тебя просить совета, что делать, когда эта история наружу вылезет.

Их разговор был прерван появлением вестового со знакомой корзинкой в руках. Быстро сервировав стол двумя стаканами с кипятком, коричневыми брусками пищевых плиток и убрав пустую посуду, абориген отошел к двери и застыл у нее.

Напарники переглянулись.

— Я так понимаю, что нас приглашают быстро окончить завтрак, а потом идти на прогулку, — оценил действия вестового Клест.

— Похоже на то. А ты только что жаловался на скуку и невнимание хозяев.

Окончив завтрак двумя глотками кипятка, десантники встали, давая понять, что готовы идти. Сопровождающий вышел в коридор. Напарники последовали за ним.

Маршрут, пройденный ими вчера, не изменился. Тот же темный тоннель, зеленоватый свет и предбанник входа, в котором они оставили вездеход. Машину охраняли двое часовых. Третий абориген без оружия стоял у люка машины и, когда Дин и Руг приблизились, сделал знак, предлагающий войти.

— Мы что, куда-нибудь отправляемся? — отреагировал на этот жест механик.

— Не думаю, — ответил Альбрайт.

Когда десантники с гостем прошли в боевое отделение, абориген указал им на их кресла. Когда они сели, он придвинул еще одно и уселся посередине. Похоже, действительно предполагалась какая-то поездка. Дин уже был готов ответить на невысказанное предложение отказом, но гость согнулся и протянул руку в сторону командирского пульта, постучав пальцем по экрану Профессора.

— Он хочет, чтобы ты его включил, — проговорил Клест.

Дин тоже постучал пальцем по экрану.

В ответ прозвучало уверенное «Ха».

Альбрайт включил блок памяти. Когда экран засветился, в левой его стороне отобразились несколько знаков местной письменности, а в правом перевод. Слово «сотрудничество».

— Гэмюэ, — произнес абориген, прикоснувшись пальцем к левой стороне экрана.

— Гэмюэ, — повторил Дин, прикоснувшись к правой.

— Ха, — прозвучало в ответ.

Все встало на свои места. Им предлагали провести урок разговорной речи.

Альбрайт быстро пробежался пальцами по пульту. Теперь экран был разделен на три части. В первых двух по-прежнему отображались слова, написанные местным алфавитом, и их перевод. Третья часть пока была пуста. Дин быстро отстучал на клавишах привычными ему буквами перевод слова в звучании местного языка.

Следующие десять дней промелькнули незаметно. Десантники почти не выходили из вездехода, изучая язык обитателей планеты.