Дэвид Файнток - Надежда гардемарина

– Все равно здесь не все ясно, – настаивал главный инженер. – Надо гадать, как интерпретировать отдельные параграфы, чтобы они не противоречили один другому. Так что мы вправе утверждать, что гардемарин не может командовать.

– Тут возникают две проблемы. Во-первых, после возвращения домой вас повесят.

Наступило молчание.

– А во-вторых? – спросила наконец доктор Убуру.

– Я буду рассматривать это как мятеж.

Они обменялись взглядами. Видимо, эта мысль уже приходила им в голову. Еще до моего появления.

– Пока рано об этом говорить, – сказал главный инженер, – Допустим, все сойдутся на том, что вы следующий по рангу. Опустимся на ступеньку ниже. Вы не готовы командовать.

– Я охотно согласился бы с вами. Но где это записано? Покажите мне.

– Не смешите нас, – сказала доктор Убуру. – Прекратите! Откажитесь от командирства. Вам же легче.

– На каком основании?

– Некомпетентность.

– Вы имеете в виду недостаток профессиональных навыков или умственную неполноценность?

– Никто не говорит об умственной неполноценности, – запротестовала Убуру.

– «Параграф 121.2. Командир судна может освободить себя от командования в том случае, если не в состоянии управлять кораблем по причине умственной или физической болезни или ранения». – Я положил головид, – Ни под одно из этих определений я не подхожу. И уж, конечно, не считаю себя умственно неполноценным.

– А может быть, тут подразумеваются командирские полномочия? – спросила доктор Убуру. – Почему командир может смещать других и не вправе сместить себя самого?

– Я думал об этом. Поэтому искал нужный параграф. «Параграф 204.1. Командир судна является полномочным представителем Правительства до тех пор, пока его не освобождает от должности высшая власть, или в случае смерти, или если он не может управлять кораблем по вышеперечисленным причинам». Не думаю, что кому-то нужны командиры, которые по любому поводу станут смещать себя с должности.

– Ведь вы сами считаете, что неспособны управлять кораблем, и все-таки стараетесь убедить нас, что другого выхода нет, что вы не можете отказаться даже ради пользы дела. Это просто нелепо!

– На то есть своя причина, – возразил я ему. – Всем вам известно, что командир не просто офицер. Он выездное Правительство Объединенных Наций. А Правительство не может отказаться от своих полномочий.

– И все же сделай это, Ники, – ласково попросила доктор Убуру. – Просто сделай и все.

– Нет. – Я обвел всех взглядом. – Это было бы пренебрежением служебными обязанностями. А я давал присягу. «Я буду соблюдать Конституцию Объединенный Наций и провозглашенные в ней законы и правила, насколько позволят мои способности милостью Всевышнего Бога». У меня нет выбора.

– В свои семнадцать лет, – сказал главный инженер, – вы хотите взять на себя ответственность за жизнь ста девяноста девяти человек на борту корабля. Мы вынуждены освободить вас.

– Вы можете освободить меня только по тем причинам, по которым я сам могу себя освободить, – парировал я. – Подумайте. Я согласен отказаться от должности только на законных основаниях. Если же вы намерены действовать силой, я окажу сопротивление.

Главный инженер тщательно изучал параграфы о неспособности, но через некоторое время отложил головид.

Мы зашли в тупик, но не расходились, надеясь найти выход.

– А Вакс? – спросила доктор.

– Вакс квалифицированнее меня. Но Вакс не командир. Он гардемарин. Я старше его по званию.

– Но он может лучше вас управлять кораблем, – заметила Убуру. – Разве это не важно?

– Согласен. Вы слышали, как я старался убедить командира подписать назначение Вакса. – Я был на пределе, даже закрыл на миг глаза. – Есть один выход. – Убуру внимательно на меня посмотрела. – Засвидетельствуйте в журнале своей подписью, что командир Мальстрем перед смертью произвел Вакса в лейтенанты. Я подтвержу.

Атмосфера накалялась все больше и больше. Все взгляды обратились на Убуру. Прошло несколько минут, прежде чем она подняла глаза и сказала:

– Никакого журнала, никакой подписи. Командир Мальстрем не производил Вакса Хольцера в лейтенанты.

Пилот с присвистом выдохнул. Убуру продолжала:

– Мы все глубоко заблуждаемся. У командира было достаточно времени решить вопрос с Ваксом еще до своей болезни, но он предпочел этого не делать, помня, что старшим гардемарином является мистер Сифорт. Все вы здесь, как и я, знаете, что именно мистера Сифорта командир считал старшим по рангу после себя. И воспользовался своей властью, чтобы передать ему управление кораблем. Мы не поговорили с ним, а теперь не вправе нарушать его волю.

Последняя надежда была на Макэндрюса, и я обратился к нему:

– Мистер Макэндрюс, вы были у постели командира. Стоит вам сказать, что он отдал устный приказ о назначении Вакса и поставить свою подпись…

– Подписаться под ложью? – воскликнул Макэндрюс. – Да я лучше выйду в открытый космос без скафандра. Ни за что! Я ничего не слышал. – Он нервно гладил пальцами головид. – Мы все офицеры и давали присягу. Мы поддерживаем Правительство. И случилось так, что Правительство в своей непостижимой мудрости поставило ответственным вас. Вы знаете, мне бы очень этого не хотелось. Но это не зависит от моего желания. Сэр, я лояльный офицер, и вы можете на меня рассчитывать.

Я сглотнул:

– Лучше бы вы отговорили меня. Но поскольку этого не случилось, я принимаю обязанности командира на себя. Но прежде мне необходимо сделать официальное заявление, как это сделал командир Мальстрем. А сейчас я отправляюсь к себе в кубрик и попытаюсь найти выход из создавшегося положения. Давайте пока оставим все как есть. Встретимся за ужином. – Я вышел первым, остальные следом за мной.

Как только я переступил порог кубрика, Вакс и Алекс вскочили и вытянулись по стойке «смирно», видимо, больше не считая меня просто старшим гардемарином.

– Я еще не принял командование, – сказал я им. – Это по-прежнему моя койка, и я хочу побыть один. Идите надоедать пассажирам или драить шахту двигателей синтеза, – пошутил я. – В общем, гуляйте.

Алекс улыбнулся, но ему, как и остальным, было не по себе. Вместе с Ваксом они поспешили уйти.

Я лежал на койке и крутил головид. Потом с отвращением отшвырнул его. Вот уж не ожидал, что попаду в ловушку. Я горевал по своему другу Харву и в то же время злился, что у него не хватило здравого смысла в первый же день своего командования назначить Вакса офицером. Вакс умел вести судно, знал навигацию, разбирался в синтезе и обладал сильным характером – все, что нужно для командира.