Марти Бурнов - Император всего

"Нашел время развлекаться!" — Фарадан разозлился на министра и уже был готов нарушить приказ, открыв огонь по дангарам раньше, чем Эль Мизар совершит гиперпрыжок. Не хватало, только, чтобы этот весельчак поджарился, оставив его в весьма сомнительном положении! Но тут хардильерский истребитель прыгнул, предоставив Фарадану полную свободу действий.

"Отлично!" — первый же выстрел покончил с одним из дангарских истребителей. Увлекшись обстрелом не по размеру наглого истребителя, дангары совсем забыли о грозном крейсере, что неумолимо приближался к ним. Опомнившись, они развернулись, но успели сделать лишь несколько залпов, как от прямого попадания разлетелся второй дангарский истребитель.

С усмешкой Фарадан наблюдал, как последний, вяло отстреливаясь, готовится к гиперпрыжку.

— Громи их! Громи! — раздался сзади вопль Алберта.

Не выдержав, он подбежал и принялся бить тапкой по оружейной панели, выпустив при этом несколько ракет. Отшвырнув сумасшедшего в сторону, Фарадан с ужасом наблюдал, как приближаются они к последнему истребителю. Но на этот раз дангарам повезло, и они успели смыться.

— Что это было?! — Фарадан бесцеремонно поволок Алберта подальше от управления. — Еще раз такое вытворишь — выкину в утилизатор отходов! И тапочки твои следом полетят!

— Что произошло? — Брунадар и все остальные встревожено смотрели на Фарадана.

— Полагаю, война началась.

"Мне срочно надо отдохнуть — Фарадан, передав управление Тайле, отправился в каюту Эль Мизара. — Помнится, министр говорил о каком-то подарке". У него были догадки о том, что за подарок оставил ему Эль Мизар. И они оправдались. В верхнем ящичке стола лежала коробочка, изящно украшенная драгоценными камнями. Завалившись на кровать Эль Мизара, Фарадан раскрыл коробочку, и, набив ее содержимым трубку, с блаженством закрыл глаза.

Первым, что ощущал он, проснувшись, был запах. Запах свежести ночного ливня, куда примешивался тонкий аромат росших под окном цветов. Запах молодой зелени, что окружала дом со всех сторон. Запах винограда, что приносил ветер с виноградников, которыми уже несколько поколений владела их семья. Он чувствовал даже запах солнечного света, что ласково, но настойчиво будил его каждое утро, сообщая, что настал день. Неназойливый гул насекомых, снующих по своим делам, напоминал, что и ему пора вставать. Задорная перекличка птиц, словно поддразнивала лентяя, что все еще валяется в кровати, когда вокруг кипит жизнь.

Первым, что он видел, открыв глаза, были листья виноградной лозы, заглядывающей ему в окно. Солнце пронзало их своими лучами, а казалось, листья сами светятся мягким зеленым светом. Когда наступало время созревания винограда, его крупные налитые гроздья, просвечивающие на солнце, казались произведениями искусства, выточенным из цветных драгоценных камней, и свисали прямо в комнату.

Мальчишкой, он выскакивал из дома и до ночи носился по виноградникам или лазил по горам, что окружали их. Соседский сын — Довинал был постоянным спутником всех его игр. Исцарапанные, грязные, уставшие, но безмерно счастливые возвращались они домой под родительское ворчание, чтобы назавтра вновь пропасть до самого вечера.

Став чуть старше, захватив с собой учебники, лезли они в те же самые горы и, пытаясь сосредоточиться на учебе, во все глаза таращились на то чудо, что раскинулось у подножия этих гор.

Каберон! Сердце этой планеты! Сердце всей Великой Империи! Огромный город бурлил, начинаясь прямо у их ног, бесконечно растянувшись, уходя далеко за горизонт. Его белоснежные здания утопали в изумрудной зелени садов. Указом императора было приказано сохранять оазисы природы на Кабероне. Их виноградник в предгорьях как раз и был одним из таких оазисов. Порой их посещали туристы, поражаясь существованию подобных райских мест по соседству с гигантским мегаполисом. Казалось немыслимым, что кто-то может жить на Кабероне, словно на одной из глухих и затерянных где-то сельскохозяйственных планет. Вино с их виноградников было одним из самых дорогих вин в этой части галактики — оно и понятно, ведь это было вино, возделанное под сенью самого Великого Императора. Хотя оно действительно было отменного качества.

Став еще старше, устремили они свой взгляд дальше — туда, где на горизонте то и дело мелькали космические корабли. Каждую минуту на космодром Каберона садились или взлетали несколько кораблей. Кто-то прибывал по дипломатическим делам, кто-то — по торговым, кто-то с честолюбивыми мыслями о карьере, а кто-то просто хотел увидеть императора или саму планету. Тысячи людей прилетали и улетали осчастливленными или потерпевшими крах, но до последних дней каждый из них хранил воспоминание о самой чудесной планете галактики.

И вот настал день, когда оба они решили навсегда связать свою жизнь с космосом. Скандалы разразились в их семьях, едва они объявил о своем желании спуститься в Город и попытать счастья, поступить в космический флот имперской гвардии. Пришлось заткнуть уши, чтобы не слышать упреков и криков о нарушении всех семейных традиций, ведь их семьи из поколения в поколение занимались своими виноградниками. Ведь было это величайшей привилегией, подаренной их предкам самим императором за заслуги перед Кабероном. Каким смешным казался теперь его страх перед родительским гневом, когда уходил он из дома!

И попали они вместе в академию. Несколько лет военной муштры и учений… они прошли их бок о бок. Как и прежде, грязные, уставшие и исцарапанные после учений, делились они мечтами о будущем. Ведь за пределами академии их ждал мир полный увлекательных возможностей.

И вот он, день итогового экзамена. С тех прошло много лет, но он как сейчас помнил, то возбуждение, что охватило еще за несколько дней до этого. С лихорадочно горящими глазами, слонялись они по академии, не зная чем занять себя, но будучи уже не в состоянии повторять и без того заученный материал. И как жаль им было, что на экзаменационные учения попали они на разные корабли. Слепая жеребьевка решила их дальнейшую судьбу. Счастливую для Довинала и…

Крахом всех надежд стал для него тот злополучный день. Комиссии потом долго расследовали и разбирались почему случилась авария, но для него имело значение только то, что взрыв произошел сосем рядом с его постом… Провалявшись несколько месяцев в военном лазарете, сначала без сознания, потом уже просто залечивая травмы, он вышел с диагнозом — не годен для несения службы! Можно было попробовать устроиться на коммерческий корабль, но что-то сломалось у него внутри, словно помимо телесных травм он получил куда более тяжелое — душевное увечье.