Игорь Ревва - НАЁМНИК

И ещё не успев додумать эту мысль, генерал вдруг понял ответ на неё ― никак.

Кресло оказалось придвинутым слишком близко к столу, генерал громко выругался, отшвырнул его к стене и кинулся к двери. Но он успел сделать всего один шаг. Делая второй, генерал уже знал, что опоздал ― еле слышное, но хорошо знакомое шипение «Кобры», захлёбывающийся хрип и глухой звук падающего тела...

Генерал распахнул дверь.

От главного входа уже спешил часовой, второй часовой прижался спиной к стене и поводил по сторонам стволом «Дракона». Но это было ненужно. Никакого нападения не было.

Тело капитана Эрнандо Фостера лежало в пяти шагах. Луч бластера, пройдя через нёбо, прожёг ему затылок и вскипевшая кровь чёрными пузырями застывала по краям раны.

— Командир?! ― тяжело дыша проговорил часовой. ― С вами всё в порядке, командир?

— Не уверен, ― прошептал генерал, не отводя взгляда от тела.

— Зачем это он... так... ― часовой кивнул на капитана Фостера и сглотнул.

— Его убила совесть, ― медленно проговорил генерал Роанкам. ― Совесть и воинский долг... иногда они не уживаются вместе...

Жизнь приучила Кирка относиться ко сну, как к неизбежному, но необходимому злу, особенно во время боевых заданий. Сейчас, правда, никакого боевого задания у него не было, если не считать цели, которые Кирк поставил перед собой сам. Но ощущение того, что он находится на боевой операции, преследовало его постоянно. Поэтому уснуть ему удалось с трудом.

Выбрав местечко в нескольких шагах от входа в пещеру, Кирк присел на небольшой уступ и прислонился спиной к сухому и прохладному камню. Рядом с ним тут же оказалась Патриция ― присела прямо на песчаный пол, склонила голову Кирку на колено и сладко зевнула.

— Устала, ― сообщила она.

— Спи, ― коротко посоветовал Кирк, выключая фонарь.

— Как тут уснёшь? ― посетовала Патриция. ― Жёстко, холодно... одиноко... страшно, ― добавила она, помедлив секунду.

Патриция повозилась в темноте, устраиваясь поудобнее, затем с лёгкой ноткой неудовольствия поинтересовалась:

— Ты чего молчишь?

— Сплю, ― Кирк по возможности старался быть лаконичным, не переходя, однако, рамки вежливости.

— Спит он... ― сердито проворчала Патриция. ― Тут, понимаешь, женщине страшно... а он ― спит.

— Давай сейчас обойдёмся без эротики, ― устало предложил Кирк. ― У меня голова совершенно другим забита.

— Дурак, ― ответила Патриция. ― Размечтался, солдафон... Мне просто неуютно здесь.

— Если вы собираетесь заняться сексуальными играми, ― ледяным голосом произнёс Рантон-Нул, ― настоятельно рекомендую убраться куда-нибудь вглубь пещеры. Чтобы я был избавлен от подобного отвратительного зрелища, ― пояснил он.

— А я бы с удовольствием посмотрела, ― с изрядной долей игривости произнесла Ксирс-Тис-Сат.

Кирк вдруг вспомнил, что и кассилиане, и ксионийцы превосходно видят даже в полной темноте. А у ксионийцев ещё вдобавок и слух отменный.

— Млекопитающие! ― с невыразимым отвращением не сказал даже, а выплюнул Рантон-Нул.

— Нет, почему же? ― вежливо возразила Ксирс-Тис-Сат. ― Это иногда бывает интересно наблюдать.

— Ящерицы этого просто не понимают, ― подал голос Арги. ― У них вся эротика сводится к ласке собственных яиц ― я имею в виду, кладку. И вообще, говорят, что кассилиане только с виду разделяются на мужские и женские особи, а на самом деле они бесполые.

— Неправда! ― возмутилась Патриция. ― Очень даже... не бесполые!..

Ксирс-Тис-Сат захихикала, Арги заржал и даже Кирк невольно улыбнулся. Рантон-Нул горестно вздохнул и пространно заметил:

— Если бы я знал, кто из воинов опозорил свой славный род интимными отношениями с продажными млекопитающими, ему бы и дня не прожить...

— Ладно, зоопарк, заткнитесь пожалуйста! ― попросил Кирк.

Они ещё немного повозились в темноте и затихли.

Кирку не понравилось, что его фраза о зоопарке была оставлена без ответа. То ли все очень устали и переволновались, то ли напуганы были сверх меры. Второе, впрочем, маловероятно. Что ни говори, а здесь, кроме Патриции, все военные. Даже Арги ― и тот наёмник. Хотя... почему ― даже?! Наёмник ― он, как раз-таки, самый военный и есть. Страшно даже вспомнить, как группа из пяти альгатирейцев в течение недели удерживала здание космопрота на Ариагисе-II. Сколько мы там людей положили? Тридцать пять? Нет, поправил себя Кирк. Тридцать шесть ― одного десантника я лично застрелил, когда он, тварь трусливая, кинулся бежать и оставил без присмотра «Орёл». Куда немедленно и влепили заряд из «Удава»... четверо ребят там сгорели... скотина...

Кирк нахмурился, но отгонять неприятные мысли не стал. Они ему сейчас были просто необходимы ― чтобы не заснуть.

Спать хотелось невыносимо, шелест листвы снаружи только ещё больше убаюкивал. Приходилось напрягать слух, чтобы уловить, не вплетается ли в этот мирный шелест смертельно опасное похрустывание десантников.

Хорошо ещё, что это люди, подумал Кирк. Ксионийцев я бы чёрта с два услышал ― эти кошки вообще словно по воздуху идут, земли как будто вообще не касаются...

Кой чёрт ― хорошо?! Не хорошо это. То, что против наших ― нехорошо. Но не я сдавал карты, я всего лишь играю ими. Это генерал Роанкам подсунул мне краплёную колоду. А я всего лишь пытаюсь... нет, не выиграть даже ― не проиграть.

Не проиграть, подумал Кирк.

Не проиграть...

Эти слова подобно мячику непонятно почему запрыгали в его голове. Кирк повторял их без конца и всё никак не мог остановиться. Слова делались всё громче, тревожнее, в них появился какой-то новый звук...

Кирк вздрогнул и понял, что едва не задремал. Не открывая глаз, он прислушался, но ничего особенного не услышал. Тогда Кирк осторожно выпустил «Дракона», оставив его лежать на коленях, и с силой потёр глаза кулаками.

Не спать, подумал он. Не спать ― жизнь проспишь!

Кирк отнял ладони от лица. Перед глазами мельтешили оранжевые и жёлтые круги. Дотёрся, недовольно подумал Кирк, озираясь по сторонам и надеясь в темноте хоть что-нибудь разглядеть.

Круги перед глазами постепенно бледнели и таяли, но всё равно ничего вокруг видно не было. Кроме...

Кирк почувствовал, как дыхание его перехватывает, как к горлу подкатывает комок, а руки сами собой нашаривают лежащего на коленях «Дракона».

Не может быть, испуганно подумал Кирк. Так не бывает.

Но глаза его не обманывали. И Кирк явственно ощутил, как от ужаса волосы у него на голове начинают шевелиться, а по спине медленной и очень противной струйкой сбегает холодный пот.

Сплю, с надеждой подумал Кирк, но тут же понял, что не спит. И от этого ему захотелось закричать ― если бы не комок в горле, Кирк наверняка бы закричал. Потому что рядом с ним, прямо на земле, прислонившись к стене пещеры, сидел бледно светящиёся в темноте всеми костями человеческий скелет.