Талагаева Веда - Катриона-3217. Космическая летопись.

— Все равно никто бы не догадался, — возразил сержант Дабо.

Ближе к десяти часам утра весь экипаж собрался во втором трюме, чтобы проводить Деверо на Икс-40. За штурвалом флайера сидел сержант Нильс Бор. Дабо прошмыгнул на заднее сиденье.

— Бор и Себ отвезут вас и пойдут с вами в поселок, — сказал Мишин, — А мы прилетим следом, спрячем корабль в ущелье, места там достаточно. Заблокируем двери и шлюзы и придем за вас болеть.

— Договорились, — кивнул Джек.

В трюм вошла Антарес. Она была одета не в форму. На помощнике командира было ярко красное платье с овальным вырезом и летящей юбкой длинною чуть выше колена, облегавшее ее стройную фигуру самым выгодным образом.

— Вау! — пискнул Дабо в флайере и прилип к стеклу.

— Откуда это? — удивился Джек, восторженно разглядывая девушку.

Антарес со смущенной улыбкой развела руками.

— Прикупила на последние еще на Китаре, не устояла. Бор сказал, надо одеть что-нибудь воодушевляющее. Это подходит?

— О, да! — с чувством сказал Джек.

— Ну, увидимся, — Антарес ласково улыбнулась.

«Если его там покалечат, Нильс, ты будешь сам носить это платье»! — подумала она.

Джек улыбнулся ее мыслям и полез на переднее сиденье. Флайер выкатился из трюма, оттолкнулся и стал набирать высоту. На заднем сиденье Себастьен сделал обеими руками несколько угрожающих замахов.

— Я чувствую, что сегодня наш день, командир! — воинственно объявил он, — Мы всех порвем и заберем стабилизатор. Пусть жалеют, что появились на свет.

— Твоими бы устами, да мед пить, — улыбнулся Джек его боевому запалу.

— А я согласен, — сказал сержант Бор.

День на Икс-40 обещал жаркую погоду. Солнце маленькой звездной системы жарко палило, поднимаясь над горизонтом на абсолютно безоблачном небе. Волнистые гребни застывшей лавы нагревались, и от них уже веяло теплом. Оставив флайер в ущелье, Деверо и два младших механика пошли в поселок. Остальной экипаж во главе с Антарес и Мишиным догнал их уже на подходе к населенному пункту минут через десять.

— Мы решили от вас не отставать, — сказала Антарес.

Все вместе звездолетчики пришли к салуну на площади. Туда же стекалось много всякого народу. Помимо местных набралось и много приезжих. Это не были звездолетчики государственных флотилий. В основном залетные путешественники выглядели лихими и дикими ребятами.

— Я же говорил, толпа контрабандистов, — хмуро проговорил Мишин, поймав несколько обращенных на экипаж «Катрионы» подозрительных взглядов.

— Плевать нам на них, — решительно ответил Джек, — Я так понимаю, мы гости Большого Ро. А он не одобрит нарушений порядка в своих владениях и неуважения к своим гостям.

— Хорошо, если так, — со вздохом согласился Мишин.

Когда звездолетчики вошли в салун, оказалось, что он переполнен. Все столики и места у стойки бара были заняты, ринг окружен плотным кольцом зевак. Откуда-то из толпы навстречу экипажу «Катрионы» вынырнул Большой Ро.

— Ах, дорогой капитан! — провозгласил он, простирая к Джеку руки, как бы для дружеских объятий, но обниматься не стал, — Вы пришли. Я знал, что вы не передумаете, уж больно вы решительный человек. Доктор, для вас я придержал самое лучшее место ближе к рингу. А это все ваши друзья? Сегодня вас куда больше, — он окинул взглядом звездолетчиков и увидел Антарес, — Ах, сеньорита, вы тоже путешествуете с капитаном?

— Это мой помощник, младший лейтенант Морено, — сухо промолвил Джек.

Большой Ро изобразил галантный поклон, пожирая взглядом красное платье.

— Весьма рад знакомству. Жаль, что я не встретил вас вчера. Ради таких прекрасных глаз я пошел бы на уступки, — заметил Большой Ро и сокрушенно покачал головой, — Но уж теперь, не обессудьте, уговор дороже денег.

— Главное, что бы вы о нем помнили, — с нажимом в голосе проговорил Джек.

— Конечно, — Большой Ро прижал руки к сердцу, — Ну, что же, командир, пока господин Волли занят другими противниками, вам хочу предложить размяться. Тут у нас в служебном помещении тренировочный зал.

— Идите с ним, — велел Игорь Шефу и сержанту Дабо.

— Ну, я пошел, — кивнул Джек Антарес, которая слегка побледнела.

— Может, и правда стоило мне вчера с вами пойти? Пококетничала бы с ним, и обошлось бы все? — тихо сказала она.

— Действительно, а то я давно своих офицеров на панель не посылал, — проворчал Джек и ушел вместе с Беллини и Дабо.

— А вы, господа, располагайтесь, как дома, — предложил Большой Ро и повернулся к Антарес, — Сударыня, могу я вас угостить бокалом коктейля?

— Хорошо, — кивнула Антарес и строго добавила, — Но только до начала поединка. Потом я пойду болеть за командира.

— Конечно, конечно, — Большой Ро изобразил трагический вздох, — Молодости и красоте всегда отдают предпочтение.

— Вот зараза, так и вьется вокруг нашей девочки, — проворчал Мишин на ухо сержанту Бору.

Кристиан Маэда, тем временем, отделился от общей компании и затерялся в толпе, скопившейся возле ринга, на котором уже хозяйничал огромный, как скала, Волли.

К моменту, когда Джеку пора было выходить на ринг, Волли провел три поединка. И во всех трех исход был весьма плачевным для его соперников. Публика даже слегка заскучала. У всех, кто наблюдал за этими боями, возникло стойкое убеждение, что великан с квадратной мускулатурой мог бы и десятерых отмутузить без особого ущерба для себя. Поэтому, когда настал черед Джека, его друзья были в подавленном настроении. Самому Джеку в этой странной обстановке прокуренного салуна, тесно набитого пестрой толпой, с приглушенным светом и спертым душным воздухом выход на ринг против звероподобного гиганта показался нереальным. И когда распорядитель боев громко объявил, перекрывая шум голосов:

— А теперь против великого и ужасного Волли выступит Деверо из Солнечной системы, — Джеку показалось, что речь идет о ком-то другом, до того театрально и нелепо прозвучало это представление.

— Ну, вперед, лейтенант, — решительно выдохнул Шеф и хлопнул Джека по плечу.

Себастьен Дабо молча мотнул головой.

— Ты все еще думаешь, что мы сегодня всех порвем? — с мрачным сарказмом спросил у него Джек.

— Ох, командир! — пробормотал бедный парень, ошалело вытаращив глаза на возвышающегося на ринге Волли.

Джек пожал плечами и пошел к канатам. Толпа вокруг ревела в предвкушении. Из самой гущи к рингу протиснулся Игорь Мишин и тронул Деверо за руку.

— Командир, я вел себя глупо. Мои проблемы к вам не имеют отношения. Особенно моя семья. Я знаю, ваши родные тоже умерли в один миг, пусть и не на войне, — скороговоркой выпалил он, придвигаясь ближе, чтобы перекрыть шум, — Словом, я считаю своим долгом извиниться.