Гордон Диксон - Час Орды

— Чего ты добиваешься? — спросил Луон.

Майлз впервые услышал его голос, оказавшийся неожиданно мягким и глубоким для существа, победившего всех. Голос, как и эмоции, уловленные Майлзом, нес в себе удивление и интерес.

— Я хочу, — прохрипел Майлз, — сражаться с Серебряной Ордой.

Долгое мгновение выражение лица Луона, продолжавшего всматриваться в землянина, не менялось. Затем Майлз почувствовал, что захват, прижавший его к пульту, ослаб. Луон отступил от него. Легкая, стройная фигура контрастировала не только с Майлзом, но и с Эффом и Чак'кой, которые вошли в центр управления и стояли у него за спиной.

— Ты хочешь сражаться с Серебряной Ордой? — повторил Луон своим мягким голосом. Его глаза внимательно изучали Майлза. — Я тоже, но прекрасно знаю, что это невозможно.

Майлз медленно выпрямился, потер лоб пальцами и попытался прочистить голосовые связки саднящего горла.

— Ты ошибаешься, — ответил он Луону.

— Нет, — спокойно возразил Луон.

— Да, — настаивал Майлз. Его ослабшие ноги начали дрожать, и он сел в кресло Луона. — Знаешь, что я сделал в первый же день, оказавшись здесь?

Осмотрев корабль, а затем платформу, я увидел на раме маленькое суденышко, влез в него и полетел к огромным кораблям центрогалактиан.

Луон насторожился — заостренные кончики его ушей замерли после слов Майлза.

— Ты долетел и увидел центрогалактиан?

— Я ушел не так далеко, как хотел, — ответил Майлз. — Неожиданно я обнаружил, что один из центрогалактиан сидит рядом со мной. Он развернул корабль и повел его обратно. Но он ответил на мои вопросы. Он рассказал мне, почему этот корабль никогда не предназначался для сражения с Серебряной Ордой. Он рассказал мне, почему он хочет, чтобы мы работали только в качестве обратной связи для всего оружия всей Линии Обороны во время боя. Он сказал мне: один из них гораздо ценнее всех нас в этом корабле вместе взятых.

Майлз замолчал. Луон долго смотрел на него.

— Ты взял этот маленький корабль, — почти изумленно повторил Луон. И ты попытался добраться до центрогалактиан. Так?

— Никто из вас ничего подобного не пытался? — внезапно спросил Майлз у Луона.

Тот сделал отрицательный жест, заключавшийся в легком покачивании верхней части тела, но аура чувств вокруг достигла эмоциональной воспринимающей сферы Майлза.

— Но ты задал ему вопрос, — сказал Луон, следя за Майлзом блестящими глазами, — и он ответил тебе.

— Да, — подтвердил Майлз. Он поднялся на ноги. — Только я ему не верю. Я с ним не согласен. Я думаю, мы можем сражаться на этом корабле с Серебряной Ордой. Все двадцать три, взаимодействуя с другими кораблями, идущими в бой с Ордой, когда придет время.

Снова Луон внимательно посмотрел на него. Затем опять сделал отрицательный жест телом, только на этот раз в нем сквозила неуверенность.

— Так ты в это веришь? — спросил серокожий. — И поэтому ты пробился наверх, ко мне? Ты хотел сделать из этого корабля нечто, способное на схватку с Серебряной Ордой?

— Верно, — ответил Майлз и добавил угрюмо:

— Кажется, ни у кого из вас не хватило на это духу.

Он собрался и приготовился к внезапной атаке Луона. Но инопланетянин только посмотрел на него чуть пристальней, затем полуобернулся, чтобы держать обоих, Эффа и Чак'ку, стоящих в дворах, как и Майлза, в поле зрения. Потом он сделал шаг назад.

— Я не верю, что мы можем сражаться с Серебряной Ордой, — сказал он.

Его глаза застыли на Майлзе. — Я по-прежнему не верю. К тому же я знаю, что ты никогда меня не победишь. Ты понял это?

Майлз потряс головой.

— Нет, — ответил он. — Убить ты меня не сможешь, и в конце концов я у тебя выиграю. Мне все равно, сколько времени это займет или сколько раз я попытаюсь.

Луон вновь проделал то же движение телом. Но на этот раз неуверенно.

— Ты меня не победишь, но будешь пытаться, — сказал он, как будто про себя. — Ты сказал, что будешь нападать на меня, пока не выиграешь. И мы знаем, что ты не превратишь этот корабль в боевую единицу, которой центрогалактиане позволят сражаться с Серебряной Ордой. Но ты сказал, что попытаешься.

Он сделал еще один шаг назад. Он смотрел на Майлза, и тот снова приготовился к смертельной схватке. Но нападения не произошло.

— Хорошо, тогда я признаю себя побежденным.

Майлз уставился на него. Победа казалась ему слишком неожиданной и легкой. Конечно, в глубине души он собирался нападать на Луона до тех пор, пока тот не выдохнется. Он надеялся только тревожить серокожего, пока тот хотя бы не запросит мира вместо понижения статуса на одну ступеньку. Это внезапное признание поражения встревожило Майлза.

— С чего бы это? — спросил он, внимательно наблюдая за Луоном. Почему?

— Потому что, — тихо ответил Луон, — я не сел в маленький кораблик и не попытался поговорить с центрогалактианами. Потому что я не стал пробиваться наверх ради цели, отличающейся от той, чтобы просто оказаться там. Потому что даже сейчас я не верю, что ты можешь сделать из этого корабля нечто, что сможет сражаться с Серебряной Ордой. Но самое главное в том, что я хочу драться с Ордой так же сильно, как ты.

Он живо повернулся к Эффу и Чак'ке.

— Все мы, здесь на борту, — медленно произнес он, — мечтали о сражении. Это так, друзья?

На миг Эфф и Чак'ка замерли, ошарашенно глядя на Луона, застыли в немом удивлении от того, что он обратился к ним. Затем оба сделали жесты, аналогичные человеческому кивку.

— Да, — подтвердил Эфф. Обычная раскатистость его голоса слегка ослабилась. — Что касается меня, да. И Чак'ка тоже подтвердит это. Если мы вчетвером чувствуем одно, то я думаю, что и остальными овладело то же чувство.

— Я тоже так думаю, — согласился Луон. — Я уступаю тебе, Майлз. Что касается остальных, полагаю, они с радостью присоединятся к нам. Если нет… — он не улыбнулся (возможно, мускулы его серого лица и не могли это сделать), но скрытый юмор недосказанного выплеснулся на эмоции Майлза, жестокой, но вполне закономерной шутки, — то мы их заставим. Если я могу сделать нечто, что поможет моим соплеменникам пережить Орду, то не остановлюсь перед тем, чтобы вдолбить кое-что в головы некоторых тугодумов или упрямцев.

— Не думаю, что это понадобится, — сказал Майлз. — Но все может быть.

Только сейчас он поверил, что Луон на самом деле сдался, отступил и позволил ему, Майлзу, занять лидирующее положение на борту «Боевой Шлюпки». Радостное тепло вспыхнуло в груди, распространилось по телу и словно по волшебству освободило голову от боли.