Гордон Диксон - Час Орды

Они лежали в углу, едва шевелясь. Майлзу показалось, что борьба продолжается невыносимо долгое время. Он почувствовал, что давление его ног постепенно укорачивает дыхание Эффа, но тот, казалось, не ослабевал.

Он делал мощные рывки, пытаясь вырваться из захвата, которым спеленал его Майлз, но без успеха.

Майлз понимал, что и его силы тают. Руки и ноги его обладали достаточной силой, но ему приходилось удерживать под собой более тяжелого и сильного противника. Он почувствовал, что слабеет, и почти сдался, но тут его охватила старая, знакомая злость, заставившая его крепко сжать зубы. Он должен сломать своего врага. Сломать… Сломать…

В этот момент его окутал серый одурманивающий туман. Майлз почувствовал, как его зажим ослаб, а злость исчезла. Он не понимал, в чем дело. Он же не проиграл. Почему невидимое защитное устройство корабля прекратило схватку? Это нечестно…

Но вокруг него неумолимо сгущался серый туман.

В первый момент он пытался бороться и с туманом, и с Эффом.

Затем, с последним проблеском здравого смысла, пробившегося сквозь одурманивающий эффект, к нему пришло понимание, что это сделали для спасения жизни его противника. Майлз выиграл.

В этот раз последствия от усыпления выветрились быстро. Они очнулись, по-прежнему лежа на полу зала. Майлз оттолкнул руки, пытавшиеся поднять его, и встал без посторонней помощи. Напротив себя он увидел Эффа, тоже вставшего на ноги. Похожее на медвежье лицо исказила гримаса, в которой вряд ли можно было угадать улыбку, если бы не поток эмоций, исходящий от него и подтверждающий, что так оно и есть. Хотя мохнатая грудь тяжело вдыхала воздух и слова Эффа вылетали с придыханием, но в них сквозило дружелюбие, которое Майлз не замечал раньше ни у одного из инопланетян, встреченных им на борту.

— Лучше… меня, — выдохнул Эфф. — А дальше что? Я хочу знать, чего ты замышляешь… с тех пор как увидел, что ты стремишься стать первым на корабле.

В свою очередь судорожно глотая воздух, Майлз смотрел на Эффа. Кроме Чак'ки он не обнаружил никого, кто бы после своего поражения хотел или был способен на дружбу с ним.

Но, видимо, для Эффа физическое поражение не означало поражения духовного. Это сулило удачу плану, засевшему в голове у Майлза.

— Я объясню тебе это после того, как выиграю у Луона.

Остальные члены экипажа, наблюдавшие за схваткой, начали расходиться.

Остался только Чак'ка. Эфф секунду смотрел на тигроголового, а затем повернулся обратно.

— Ты никогда не выиграешь у Луона, — заверил он.

— Нет, я выиграю, — возразил Майлз. — Я должен. Поэтому я сумею это как-нибудь сделать.

Эфф снова дружелюбно покачал головой. Его дыхание пришло в норму.

— Ты никогда не победишь Луона, — повторил он не нравоучительно и упрямо, а тем твердым тоном, с которым ребенку или кому-нибудь другому объясняют прописные истины.

— Думай как тебе хочется, — пожал плечами Майлз. Он помедлил, затем спросил то, с чем не обращался ни к кому, кроме Чак'ки:

— Поможешь мне?

Эфф посмотрел ему прямо в глаза.

— Я не буду помогать тебе драться с ним, — ответил он. — Но я помогу тебе во всем другом, что звучит разумно.

— Я только этого и прошу, — кивнул Майлз.

Эфф усмехнулся еще шире. Чак'ка придвинулся к ним совсем близко, и аура, которая, как чувствовал Майлз, окружала каждого из них, казалось, слилась в одно общее стремление.

Впервые после своего появления на корабле Майлз увидел нечто похожее на братство.

Сперва Майлз ожидал от Чак'ки неприятия к внезапному вторжению Эффа в их сложившиеся отношения, ставшие похожими на партнерство. Но Эфф находился на верху общества, в то время как Чак'ка — на дне. Поэтому Чак'ка даже не пытался оспорить право Эффа на дружбу с Майлзом. Да и с успехом сопротивляться Эффу мог далеко не каждый, как позже обнаружил Майлз.

Сблизившись с ними, Майлз увидел, что по характеру этот инопланетянин оказался к нему ближе любого другого из экипажа. Эфф был экстравертом. Он был умен, если не считать его убеждения, что Луона нельзя победить, и, по-видимому, не боялся никого, даже центрогалактиан. Удивленный решимостью Майлза справиться с явно безнадежной задачей выиграть у Луона, но обрадованный этим, он с удовольствием рассказал Майлзу о его противнике как можно больше.

— Я говорю тебе, — упрямо настаивал на своем Майлз, — у Луона должно быть слабое место! Любой организм на любой планете обладает как сильными, так и слабыми сторонами.

— Конечно, у него есть слабые места, — уверенно ответил Эфф. — Но можешь ли ты противопоставить его слабым местам, соответственно, свои сильные? Луон просто слишком быстр для тебя. Он слишком быстр для любого из нас здесь. Он с планеты, где сила тяжести гораздо больше той, которую любой из нас может выдержать.

Майлз посмотрел на него.

— Ты имеешь в виду, — произнес Майлз, — что он сильнее, чем выглядит, потому что…

— Сильнее? Разумеется, — Эфф пожал плечами. — Но дело не в этом. Он гораздо быстрее тебя из-за тон силы тяжести, при которой живет.

— Быстрее? — переспросил Майлз.

Эфф улыбнулся.

— Ты что, Майлз, не понял? — спросил грузный инопланетянин. — Тогда встань и подумай. Чем больше сила тяжести, тем быстрее предмет падает из твоей руки на землю. Правильно?

— Да, — медленно согласился Майлз.

— Следовательно, если ты потеряешь равновесие, то быстрее упадешь на землю, — продолжил Эфф. — Правильно?

— А-а, — произнес Майлз, догадываясь, что к чему.

— Я вижу, ты понял, — сказал Эфф. — Стоять, идти, бежать — все это требует от нас, двуногих, нарушения равновесия. И должны существовать рефлексы, чтобы уберечь нас от падения. Вот каков Луон; его рефлексы просто гораздо быстрее моих или твоих. Поэтому я скажу тебе: не на что надеяться. Ты никогда у него не выиграешь!

Майлз покачал головой. Он не мог поверить, что нельзя найти какой-нибудь ключик, который бы помог победить стройного, серокожего, быстрого инопланетянина, продолжавшего последним из всех на борту «Боевой Шлюпки» игнорировать Майлза.

Сейчас Луон оказался в изоляции, поскольку все остальные начали общаться между собой независимо от ранга. Они делали это редко, делали осторожно, но они все-таки делали это. Дружба Майлза с Чак'кой разбила лед вертикальной иерархической структуры, и сейчас медленно, но верно началась оттепель.

Луон составлял исключение. Но даже если его и беспокоила мысль остаться в полной изоляции, то он не показывал вида. Часы бодрствования он проводил работая с пультом управления корабля и продолжая игнорировать всех. Не замечал Майлз и признаков озабоченности у Луона при своем приближении к нему. К концу второй недели наблюдений при помощи Эффа и Чак'ки Майлз все так же не мог найти приемлемого способа нейтрализовать нечеловеческую быстроту рефлексов Луона.