Оксана Щербатая - Изгнание. Книга 1
Или сиди на одном месте в дальней деревушке, где вся земля принадлежит знати, которая отродясь не залетает в глухомань грязь месить: не прокладывать же асфальт в отдаленных провинциях! Недавно прочел статью о том, что в большинстве селений Зема нет нормальных дорог, - пребывал в шоке: получается, у нас, в дальнем космосе, почти райская жизнь!
Неожиданно кленовая аллея кончилась. Или здесь вовсе нет деревьев, - один голографический обман? Что-то не ощущал притока кислорода в легких! Вышел из сказочных зарослей на свет божий, и в десятке шагов от границы парка обнаружил надпись готикой: "Нунциацио". Название придумали славное, нечего сказать! Измудрились наши бюрократы с этими терминами: от всем понятных слов отказываются! Смешно и грустно.
Назвали бы: "справка", или там "информаторий", всё умничают местные депутаты, возрождают слова мертвой латыни. Оправдывают свои депутатские мандаты... Только вот что интересно: если членами Совета Зема неизменно становятся лишь представители сословия элитариев, за очень небольшим десятипроцентным 'исключением' для прочих страт,- то для чего устраивать все эти выборы, тратить огромные деньги на оболванивание электората, - какая разница рядовому инженеру или наемному сельскому рабочему, - какого именно элитария изберут в Совет? Они все осуществляют одинаковую политику: проводят в жизнь нелепые, неисполняемые законы и постоянно увеличивают свое денежное довольствие.
Странный пункт - нунциацио: впечатление, что предо мною растет огромный раскидистый дуб, над ним - вывеска, дверь не видна. Только панель индикации с надписью: "Введите запрос - буквенным набором или голосом. Докажите, что вы - живой человек. Положите большой палец на выступ над индикатором". Еще не разговаривал с дубами... Сдерживая смех, исполнил требование, - некая техника проверила: папилляры - человеческие. Пробормотал все еще дрожащим от сдерживаемого смеха голосом:
- Хочу найти человека по фамилии. Это возможно?
- Всё возможно в нашем нунциацио. Проходите. - Голос прозвучал как зловещий скрежет калитки дома людоеда.
Отворилась с несмазанным скрипом узкая дверка, ранее соединенная в одно целое со стволом дуба. Вошёл. Внутри оказалось неожиданно просторное помещение, несколько поисковых аппаратов-автоответчиков и одна-единственная женщина-техник. Она поздоровалась со мной, повторила вопрос, уже усиленный мощным дребезжащим динамиком ранее.
Услышав, что относительно объекта поиска известно лишь имя и возраст, - без точной даты рождения, - покачала головой в затруднении. Автоматы получили запрос, загудели тихонько и вскоре выдали требуемую информацию, отнюдь меня не устроившую: оказалось, что на Земе проживает свыше двух миллионов девушек с именем "Церта Мар", в Оппидуме их - 89 тысяч. Впрочем, девятнадцать лет лишь ста тысячам из этого количества однофамилиц... Нереал...
Абсолютно невозможно из этого количества отыскать мою единственную и неповторимую, тем более, что у меня нет даже её фотографии. Дама-техник не стала меня утешатьнапрасно. Она молча, с застывшим лицом без малейшего выражения, сняла с моей кэрты небольшую сумму "за оказание услуг" и пожелала доброго пути.
Вот и всё. Человека в наш просвещённый век найти невозможно. Как и в допотопные времена. Или, напротив, раньше все друг друга знали...
Вернулся в гостиницу злой, как... Нет, cкорее почувствовал уныние от очередного облома жизни. Стоит кого-то полюбить, потянуться, поверить в возможность перемен, - и всё как всегда. Лети, Стип, к льдам и торосам, к звездам и изобретениям, - не ищи счастья на Земе! Поищи его где-нибудь в лупанаре Муны или Венеры: может, там найдешь ту, которая не сбежит!
Раз не понимаешь главного: хватай и держи своё сразу, зубами и когтями...
Набрал по внешнему коннекту номер своего знакомого, Фестина. Тот откликнулся практически сразу: от циферблата часов по всей руке вверх до предплечья пробежала легкая вибрация, чароит замерцал огоньками, - и передо мной возникла трехмерная проекция моего приятеля, с которым мы отлично "резались" на корабле в шахматы - отмирающую интеллектуальную игру. Судя по внешнему цветущему виду, Фестин, похоже, был совершенно счастлив здесь, на проклятом Земе. Он явно прибавил в весе несколько килограммов, щеки округлились, как у белесого хомячка, и глазки-бусинки поблескивали хитро и плотоядно... Чистый хомяк или барсук! Хорошо, что приятель мысли читать не умеет, интересуясь лишь самим собой... Где он, интересно, находится сейчас?
Таких забавных шаровар я отродясь не видывал даже в книгах по истории костюма: полупрозрачные, широченные по всей длине, но резко зауженные у щиколоток, - и грудь волосатая обнажена и золотится рыжей порослью. Из-за широкой спины Фестина показалась милая девичья мордочка, с двумя робкими блондинистыми хвостиками, ойкнула нечто в смущении и скрылась. Фестин ухмыльнулся самодовольно:
- Привет, дорогой! Рад тебя видеть! Честно! Приходи в гости! Придёшь? Чего там по голографической связи деньги тратить! Приходи, дорогой!
- Куда приходить? - недоумевал я. - Ты же сбежал из "Междуречья" от тоски. И где ты теперь обретаешься? Почему прогуливаешь, как мальчишка, спецсеминары и занятия? Что за унылые зелёные стены и ободранные полы, словно репродукция эпохи темных веков? Что за убогий интерьер, Фестин?
- Э, друг мой! Во-первых, свои деньги за принятие участия в конференции я уже получил, так что оно мне не надо: ходить на эти их долбаные семинары, слушая разных старых дуралеев, давно отставших от жизни, и пытающихся из нас выбить последние остатки разума! Я - человек рациональный: жизнь использую по прямому назначению, а не по указке престарелого начальства. Мне теперь главное: путевый подарочек прикупить начальнику на память о моей поездке в метрополию, - вот это дело!
Во-вторых, не будь столь суров в наименовании шикарных апартаментов милых сердечных людей, давших приют замученному дальней дорогой и плохой кормежкой бренному телу и радость моему животу... знал бы ты, как меня здесь кормят! Как короля или индийского набоба! Разумеется, продукты все приобретаются на мои деньги, зато обходится пища домашнего приготовления раз в сто дешевле, чем в приличном хиларисе. Поэтому кушаю я по пять раз в день! Да так вкусно все: пальчики оближешь!
Да что там рассусоливать: садись в манганчик с веселым живым таксистом и лети к мудрому ионийцу, - сиречь юпитерианину, - сам всё увидишь, - позавидуешь, но теперь уже не отобьёшь, хотя ты и красавчик!
Не стал спорить с приятелем: и даже интерес возник некоторый, - как люди так хорошо устраиваются? Стремление отвлечься довлело надо мной. Не хотелось думать о собственной неудачливости: нашел любовь лишь для того, чтобы немедленно ее утратить! Есть ли на свете второй такой глупец, как я?