Ирина Горбунова - На грани человечности

   Или то лишь игра воображения инопланетянки-наблюдательницы, некстати обнаружившей слабое звено в своей "легенде"?

   Простоватый малый, из служителей арены, не сразу изловил единорога матушки. Та кое-как взгромоздилась в седло, потрусила ни шатко ни валко - подальше от сотоварищей. На минуту смолкли герольды, приутихла и публика: те и другие просто малость сорвали горло, усердно славословя...

   И в паузу властно вклинился вызов рога: землянке он напомнил рёв разъярённого мезозойского ящера, да не в Доисторическом парке - в естественной среде. В воротах загарцевал чёрный вихрь: вороной жеребец, латы воронёной стали. Ещё не сканируя, Суламифь знала, кто он.

   Перезрелый щёголь, лет около сорока. Бледное, одутловатое лицо мелкого самодура, отчаянного кутилы и волокиты. Неуместные на таком лице, льдисто-голубые одержимые глаза фанатика. И - щит с оскалом реллема, с краткий красноречивым девизом: "Трепещи, враг!"

   Личность эта - разве что помоложе лет на десяток - фигурировала в стереозаписях, касающихся спецподготовки Суламифи Драгобич.

   - Лорд Леру фер Тайлем, Глава Дома даргенов Тайлемских!

   Только почудилось, или впрямь смятенье обозначилось в вышколенном голосе герольда?

   В глухом закутке арены Бариола отвлеклась от смакования своего позора.

   Вовремя явился он, Леру фер Тайлем; давней вендетты не позабыл. И горе тому, кого причислил к кровникам своим одержимый дарген.

   Горе - кому бы то ни было.

   Даже колдунье.

   Дела давно минувших дней - стучало в висках ни к селу ни к городу. История, в трагизме своём нелепая: истребление целого клана - из-за неблагосклонности некоей эркассари-наследницы к некоему даргену-наследнику. Обычно такие инциденты разрешаются простой дуэлью. Но болезненная, патологическая страсть рода Тайлемов к вендеттам во многих уже поколениях укрепилась. Недооценить силу этой страсти - безрассудно; Ламбеты в это безрассудство впали - и поплатились жестоко.

   И теперь ты, посторонняя - глаза в глаза с чужим кровником. И в глазах его видишь - чётко, как на стереомониторе...

   ...Смерть и разрушение пришли с рассветом: в образе Главы Дома Тайлемов, её супруга, даргена-наследника и небольшой наёмной армии. Стража у замковых ворот, застигнутая врасплох, была перебита в считанные минуты. Кто-то всё ж успел поднять тревогу; и во дворе перед замком разыгралась то ли битва, то ли бойня.

   Сполохи пожаров, запах дыма и крови; воинственные крики, предсмертные стоны, проклятья, просто звериный рёв... Неумело, чем попало отбивалась дворня - смехотворное сопротивление! Эркассар и эркассари, без щитов и доспехов, рубились спина к спине на ступенях крыльца, осклизлых от крови. Старшая дочь их - та самая, яблоко раздора - с яростью обречённости рвалась к своему главному врагу: последние счёты свести. И поодаль, приникнув за какой-то оградкой, девчушка лет тринадцати раз за разом натягивала арбалет, почти непосильный для её возраста. Она защищала двух младших братишек - Вайрика фер Ламбет.

   НастоящаяВайрика фер Ламбет.

   Первою пала эркассари-наследница, много не дотянувшись до Леру фер Тайлема. Следом - родители, один за другим. Кое-где распалённые наёмники добивали взывающих к пощаде слуг: уродливые тени в зареве догорающих надворных построек. Опустел колчан юной Вайрики. И - отшвырнув бесполезное оружие, она привлекла к себе обоих мальчуганов.

   - Всё, - уронила тихо, ровно. - Нашего рода больше нет.

   - Что ж теперь? - Старший, лет десяти, доверчиво глядел в глаза.

   - Смерть быстрая - или медленная, - молвила сестра спокойно. - Предпочтём сарнийский обычай?

   Понимание и приятие - столь жуткие на детских мордашках... Из перстня Вайрика вытряхнула тёмные шарики - всего два.

   - А ты, сестра? - только и спросил младший, семилетний.

   Та молча показала кинжал.

   Застылые глаза; амулеты, стиснутые в чумазых кулачонках... миг спустя оба мальчишки осели на землю - дети суровой своей эпохи, и в смерти суровые не по-ребячески.

   Склонив голову и сжав амулет, девочка лишь губами шевелила. Так понимала свой долг: не одну себя отмолить - братьев тоже.

   - Творец Единый, помилуй и прими души наши...

   - Утро доброе, юная леди!

   Над горизонтом полоска зари вскипала багрянцем, цвета свежей крови. Щеголеватый дарген-наследник, совсем рядом, словно в раздумье подкручивал светлый тонкий ус. Ухмылялся плотоядно на нежданную добычу.

   - Авось да небось - младшая сестрёнка окажет мне приём более любезный, чем старшая?

   - Ошибаетесь, лорд.

   Сверкнул кинжал, сердце находя безошибочно. Девочка Вайрика падала прямо в костёр лицом - навстречу погребенью огненному, праведному, очищающему. И рядом на камнях валялся полуобгорелый арбалет. Тугой и тяжёлый, не по росту...

   Что ж, и десять лет спустя Леру фер Тайлем не простил Вайрике фер Ламбет её ухода из жизни, помимо воли его, победителя? Тем паче не простит теперь - нежданного её воскресения.

   Не забудем, не простим! - незапамятнодревний лозунг войны, из мира в мир кочующий...

   Чёрный вихрь прочертил арену, остриё копья врезалось в щит сестры Вайрики с силой столь бешеной, что тот разлетелся вдребезги.

   И в нависшем безмолвии цепеняще-чётко прозвучал голос герольда; чего в нём было больше - торжественности ли, ужаса?

   - Леру фер Тайлем желает биться с сестрой Вайрикой насмерть!

   - Батюшка, батюшка! - Наследный принц заёрзал в нетерпении. - Вот самая потеха начинается!

   - Гнусно, - молвила Ринна-воительница. - Дуэль у черни на глазах!

   И Владычица Аризия осуждающе поджала губы.

   Словно в кошмаре, выезжала Суламифь на арену - в последний раз. Древко копья - настоящего, боевого - жгло ладони и сквозь латные рукавицы. На поясе ждал своего часа тяжёлый двуручник. Не убий - а как иначе?!

   Не сразу она поняла, что знак к началу схватки подан, и соперник уже рвётся навстречу. Оставалось лишь последовать его примеру. Может, повезёт сразу выбить из седла?

   Не повезло. Сама устояла с великим трудом. Ошеломленье отрезвило: неужто об этом мечтала она в разгар такого гладкого, почти цивилизованного турнира? Лучше бы - вовсе никакого "достойного соперника".