Сергей Васильев - Центральная реперная

Конечно, если ему вопросов-то с подковырочкой позадавать, всё и выяснится. Так никто ж не спрашивает. Он сам у себя интервью брал, монтировал и распространял. Ему от ребят уважуха полная, а мне — хрен с маслом.

Только бригадир, дядя Леша, и зашел:

— Сам подумай: у него профессия такая — мир спасать. Потом он об этом всем рассказывает в передачах, да всё так складно и красиво. Ты бы смог, чего-нибудь перед камерой сказать, когда на тебя миллион людей смотрит? Если подумать, и не только людей. Смог бы? То-то! Ты глаза выпучишь, вякнешь два слова, они у тебя в глотке и застрянут. А почему? Потому что работа у тебя совсем другая: станцию строить. Так что, Вася, иди, работай. Строй.

Нет, обидно, да? Спас — я, а все почести этому выскочке, который отвертку держать не умеет, герою этому, профессиональному. Умом-то понимаю, что прав дядя Леша, на тыщу процентов прав, а обида так и гложет. Да и похвастаться хочется. Но никак не возможно. Кто ж поверит, когда Матвей всем уже раззвонил, что именно он делал и как ему в этот раз извернуться удалось. Ладно, если засмеют только. А вдруг на Землю отправят, как повредившегося в уме? На аварию и спишут. Дескать, не выдержал паренёк нагрузок, привиделось ему несообразное, пусть дома на травке отдохнет. Ага, отдохнет, как же! Мне одного профилактория хватило. Три дня там маялся, пока не сбежал.

Как сбежал, пришел к Потапову и говорю ему. Точнее, хотел сказать, да не вышло. У них совещание какое-то организовалось. Я уйти засобирался, а меня останавливают: дескать, может, еще какую идею подкину. Ну, да, по идеям я спец.

В общем, сижу, слушаю о чем там они судачат. И главного не понимаю: в чем у них проблема-то? Ну, нашли что-то металлическое, и что?

Я к Потапову подсел и выспросил. Оказалось, всё гораздо круче, чем представить можно. Оказалось, этот металлический осколок — вовсе инопланетный! В смысле, не люди его сделали. А кто именно — не известно. И теперь подозревают, что авария — никакая не авария, а вовсе диверсия враждебных нам сил.

Вот теперь и думай — кому ж выгодно, чтоб нашей станции не было? Да, вот кому? Много ли инопланетников этих вообще? Я Потапова за рукав подергал и попросил, чтоб он вкратце обо всех них порассказал. А он говорит, что подробно ничего ни о ком сказать не может. Что он их самоназвания только наполовину запомнил. Да и тех только потому, что лично с их представителями встречался. А именно: с глангами, танланцзы и шурьянками.

Ценная информация, ничего не скажешь. Тут у них совещание закончилось и всех отпустили — обдумывать идеи, как из этой ситуации выбираться. Ведь если инопланетники один раз диверсию устроили, то могут и еще! И, возможно, с гораздо большим эффектом.

Я с Немытовым насчет работы договорился — когда заступать. Назавтра. Выходной себе устроил — чтобы подумать, да разобраться. В профилактории только и думаешь, как от процедур увильнуть. Хотя сколько не думай — ни от одной так и не удалось избавиться. Врачам же тоже хочется поработать — а у нас все здоровые, как на подбор. Конечно, травмы бывают иногда. Но не каждый день же! А тут целых на три дня заполучить человека на полное обследование. Лафа!

Думать я стал о Потапове. Точнее, об этом метеорите инопланетном, которым нас главный инженер загрузил. В личное время думать никому не запрещается. Придумать что угодно можно, если соображалка есть. Скажем, есть у нас инопленетянская штуковина, которую они в нас запустили. И никто ж не скажет — кто именно запустил! На ней не написано. А по внешнему виду или, там, химическому составу, тоже не определишь — это надо много каких-нибудь чужих штуковин иметь, чтобы статистику набрать. Конечно, можно по их инопланетянским сайтам полазать. Наверняка они там о чем-нибудь пишут. Жаль, что не по-русски. Да и вряд ли они будут освещать подробности диверсии против других разумных. Вот. Раз мы не можем определить — кто на нас напал, надо пригласить специалистов, которые смогут это сделать. А где такие специалисты? Правильно — у тех же инопланетников. Они ж друг про друга наверняка больше знают, чем мы про них всех вместе взятых.

Уж в этот раз не стал к Потапову идти. По телефону позвонил. Высказал соображения и жду — чего он скажет. Потапов подумал и решил, что в моей идее какой-то резон есть. Вот только кто с инопланетниками будет договариваться и с какими из них конкретно?

— У нас же служба безопасности есть! Сама их работа.

— Ты мне про нее лучше не говори, — Потапов отвечает, — они ж только и могут, что за порядком следить. И то — не всегда. Тут надо кого поумнее и пообразованнее.

— Насчет образованнее это я могу подсказать. Это у нас Наталья образованная. Куда уж больше. Да и специальность у нее подходящая — переводчик широкого профиля с уклоном в ксено-лингвистику. Должна любого инопланетника на раз понять и уговорить его.

— Ладно, подойдет. Зови ее ко мне.

— Э, нет, туньчжи Потапов! Вы ее сами зовите. Мы с ней, типа, не очень теперь разговариваем. Можно сказать, вообще никак.

Главный инженер посопел в трубку, подумал и согласился. Так что, когда я на смену пошел, углядел на стенке приказ об отсутствии по уважительной причине монтажника Федотовой Натальи Германовны. Ну, и отлично. Так сказать, с глаз долой — из сердца вон. Правильно дядя Леша сказал — работать надо.

Её предупредили.

Но всё равно переход от невесомости к тяжести, создаваемой гравикомпенсаторами, неприятно поразил Наталью. Внутренности дернулись вниз, вызывая дискомфорт во всем теле, ноги подогнулись, и она чуть не проехалась носом по аппарели чужой станции. Пришлось быстро-быстро просеменить по металлической палубе, словно школьница, впервые вставшая на шпильки. Наблюдали за ней и люди — провожающие, и гланги — встречающие. Рядом с глангами стояли два человека. Один — худой невысокий блондин, и второй — плотный бородатый брюнет на голову выше первого.

На последних шагах Наталья умудрилась выпрямиться, гордо повести головой и браво простучать подошвами, подойдя к группке встречающих.

— Вот и вы, — сказала ближняя гланга через коммуникатор. — Мы рады приветствовать вас на борту нашей орбитальной станции. Выражаем восхищение вашей решимостью попасть на нашу планету. К сожалению, вы будете должны пройти карантин. Здесь. В течение сорока семи часов ваших. Прошу вас пройти далее.

Наталья оценивающе взглянула на туловище гланги и невпопад подумала: чем же эти инопланетяне радуются? И каким образом? И где у них мозг? А лицо? И вообще, как они устроены?

Ранее, рассматривая картинки с изображениями гланг, Наталья как-то не задумывалась над этими вопросами. Раньше инопланетяне являлись чем-то отвлеченным. Сейчас же до Натальи постепенно начало доходить, что в скором времени жить придется в окружении одних только гланг. Что никого из людей поблизости не будет. Совсем не будет. И даже в отдалении. Как только пройдут формальные процедуры приема Натальи в сообщество инопланетян, остальные люди покинут орбитальную станцию. Во избежание.