Сергей Васильев - Центральная реперная

Василий потряс головой, отгоняя морок, и вперился в опалесцирующую под светом Ю-2 ледяную пыль над видимым краем станции. "Хоть бы ответила, — подумал Сергеев, — хоть бы что сказала…"

Наталья отозвалась.

— Ты ведь пошутил, да, Вася? Пошутил? Скажи, что пошутил.

— Конечно пошутил, — легко согласился Сергеев. — Вот прям прилетел к реактору и стал шутки шутить. Тут же интереснее шутить-то! А над напарницей — и подавно!

— Вася, ты серьезно?

— Открой, дура!! — заорал Сергеев, чуть сам не оглохнув в шлеме. — Ты же не только станцию взорвешь! Ты же сама погибнешь!

Василий прислушался. По одному из каналов в ухо било хриплое дыхание Потапова, по другому на пределе слышимости — голоса Натальи и Матвея:

— Открой.

— Ты же сама…

— Открой, я сказала!

Почти сразу щелкнул замок шлюза, и наружная створка поехала в сторону.

Сергеев влетел, закрыл за собой наружные створки и подал команду на открытие внутренних. Наталья с Матвеем действительно были без скафандров: запас кислорода, рассчитанный на десять человек персонала, еще не закончился. Конечно, углекислоты хотелось бы иметь поменьше. Но почему-то никто не догадался задействовать аварийные химические поглотители. Василий первым делом вскрыл панельки и запустил патроны-поглотители. Потом переключил пульт на аварийное энергоснабжение. Далее он полетел вдоль стены зала, не обращая внимания на Наталью и ища приборы, о которых Потапов твердил ему в ухо.

По дороге он тот и дело натыкался на использованные пластиковые оболочки от неприкосновенного запаса. Они кружились вокруг, лезли в лицо и так и норовили попасть в рот. Сергеев отмахивался, отплевывался, но наконец не выдержал:

— А вы здесь, смотрю, классно обосновались. И кислород у вас, и еда-питье, и аварийное освещение…

— У вас что, не так? — Наталья передвигалась вслед за Сергеевым и злилась, от того что тот никак не останавливается, что-то высматривая на приборах, показания которых всё равно не понимает.

— Было так, а теперь иначе… — Василий повернул голову к микрофону скафандра и спросил Потапова: — Какое максимальное давление? — Хмыкнул и добавил. — Уже почти. Два микроделения… Точно десять минут есть?.. Я и не дурю. Всё под контролем.

— И скоро она взорвется? — угрожающе спросила Наталья.

— Скоро! — радостно пообещал Василий. — Вот как договорю, так сразу. А она — это кто?

— Станция!

— А я думал — термоядерный реактор… У нас, понимаешь, реактор не исправен. А станция — в полном порядке. Ну, в относительном, конечно. Но — живем.

— Может, не говорить будешь, а делать?

— Делать я всегда смогу. Тут и дел-то немного. Только я спросить тебя хочу, Наталья. Говорят, перед смертельной опасностью люди не обманывают. Проверить хочу.

— Спрашивай. Поскорее, пожалуйста.

— Это уж как смогу… Вот скажи, Наталья, как вы с Матвеем живете?

— Нормально живем, — фыркнула девушка, — не видишь, что ль?

— Вижу. Потому и спрашиваю.

— Не твое это дело, в общем…

— Не мое, — послушно согласился Сергеев.

Он передохнул, не зная, как начать разговор. В голову шли какие-то несуразности и глупости.

— Знаешь, я уже почти накопил на домик. А за сегодняшнюю сверхурочную хорошо заплатят.

— Рада за тебя.

— Да я не об этом! — отмахнулся Сергеев. — Я к тому, что можно будет на Землю вернуться. Обосноваться, так сказать. Начать жить. С деньгами-то оно получше будет.

— Вот все вы! Муж-жи-ки! Только о деньгах и думаете! Копите, хвастаетесь друг перед другом, хвосты распускаете. Мелочь всё это. Выеденного яйца не стоит. Хлам. Так до смерти и будете свои побрякушки перебирать.

Наталья нервничала и выражений не подбирала. Но Василию было уже всё равно. Он всё никак не мог задать тот вопрос, который собирался. Сразу же пересыхало во рту, и язык словно деревенел. Вот о чем другом — пожалуйста. На общие темы любой поговорить может.

— Вот скажи — зачем ты в космос полетела, а? Что тебе на Земле не сиделось? Неужели тебе там места не нашлось?

— Не нашлось, Сергеев! Нет там у меня места! И не лезь ты ко мне со своими вопросами!

— Хорошо, не буду. Конечно, мало ли чего я спрошу. Неудобного, там, или вовсе неприятного. Но неужели тебе никогда не хочется поговорить о чем-то отвлеченном? Не о работе? Не о насущных потребностях быта? О чем-то, что может быть важно другому? Мне, например. Неужели, кроме личных амбиций, тебя больше ничего не интересует?!

— А тебе жалко?! Это моя жизнь. Так и живу.

Василий помялся и спросил то, что не собирался:

— Наталья, ты никогда не думала о детях?

Девушка сузила глаза и наверняка ударила бы монтажника, если б тот находился ближе.

— Не твое. Дело, — отчеканила она.

— А что мое? Ты вообще о людях думаешь? О том, что они тоже люди? Что у них тоже бывают желания, мысли, чувства? Ты это понимаешь?!

— Не кричи на меня! Ты зачем сюда пришел? Станцию спасать?! Вот и спасай!

Сергеев поморщился. Весь его запал внезапно прошел, и он уже не понимал, ради чего затеял этот странный разговор.

— Станцию… Станцию. Ты правильно сказала, Наташа. Станцию. Чего ж мне еще спасать-то? Больше-то и нечего. Некого спасать мне, Наташ. Совсем некого. Вот нисколечко. Станция… Ты всегда правильно говоришь. Так, как надо говоришь, что ж спорить-то? Я и не спорю. Зря я сюда летел. Зря, конечно. Думал… Да мало ли о чем я думал, правда, Наташ? Я всегда не о том думаю.

— О чем же?..

— Не о чем, а о ком. И всё. Не будем об этом, — Сергеев зацепился за петлю на стене и скорчился, обхватив колени руками.

— Матвей. Я не понимаю… — Наталья беспомощно посмотрела на мужа.

— Не видишь, плохо ему, — мрачно ответил журналист.

— Почему?

Матвей поиграл желваками и выдавил:

— Ты не поймешь.

— Почему это не пойму?

Журналист дико посмотрел на женщину и вдруг заорал:

— Устроили тут!! Вы же только о себе думаете! Все! Господи, с кем я связался?! Господи… Отношения, тоже мне. Вы для начала живыми останьтесь, а потом выясняйте — кто к кому как относится. Потом легче будет. Легче! Василий, отцепляйся! — Матвей толкнул Сергеева, и у того из-за пояса выскользнуло несколько листков с текстом.

Монтажник тяжело поднял голову и что-то невнятно пробормотал.

— Что?! Наталья, ну, скажи ты ему!..

— Что сказать?

— Неважно! Вдохновляющее! Ну, пообещай ему что-нибудь! Взорвемся же!

— Не надо обещать… — Василий медленно взял верхний лист и начал неторопливо читать.

Матвей послушал, кивнул и бросился делать то, что диктует Сергеев: "…Повернуть тумблер, помеченный черным крестом, на главной панели в крайнее левое положение… Ввести код доступа 78431asr…"