Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

Шми молчала.

-Жизнь вашего сына тоже.

-Да?

-Он… сам не понимает, что творит. Он думает, что делает себя свободным. Каким-то образом отгораживается от Силы. А всё, что отделено от Силы, раньше или позже перестаёт существовать. А он, его…учитель и его приспешники – отделили от Силы себя и тех, кто находится рядом с ними. Это может иметь фатальные последствия.

-Для кого?

-Для них. Поймите, это как нельзя долго жить без пищи. Какое-то время – да. И если делать это грамотно, то на какое-то время это даже приносит организму лечение и отдых. Но потом переступается предел – и организм умирает. Нельзя навсегда отделить себя от энергии. Они умрут. И ваш сын тоже. Не просто умрёт – перестанет существовать. Нам нужен кто-то, кого он послушает. К сожалению, нас он ненавидит…

-Это у него – семейное, - любезно сказала Шми.

Она вдруг подтянула к себе колени, обхватила их, удобно устроилась, улыбнулась Куаю.

-Простите?

-Не прощу, - столь же любезно ответила она. – Я вам, рыцарь, вообще ничего не прощу. Не то чтобы я до сих пор лью слёзы по отцу Анакина – но и особой радости у меня это воспоминание не вызывает. Да и вы, рыцарь, тоже. Я прекрасно понимаю, что вам не было дела до меня. Как и до прочих живых существ того мира. Но… просить моей помощи… забавно. Как вы думаете, у меня есть желание вам помогать?

-Не мне, сыну.

-Хммм… Вы ему уже помогли.

-Я прошу – вас…

-О чём?

-Я прошу вас о том, чтобы вы сказали своему сыну, что то, что он делает – самоубийство.

-Это правда?

-Да.

Шми улыбнулась:

-А если я откажусь помочь – что будет? Я снова упаду в вечность? Кстати, вы очень вовремя вспомнили обо мне. Когда вам стало выгодно моё существование, сударь. Нет-нет, молчите, я понимаю. В задачу рыцарей не входит помощь живым существам. А только помощь и выполнение воли Силы. И сейчас Сила потребовала, чтобы я ожила. Я безумно рада – но неблагодарна. И я не понимаю, почему я должна вам помогать.

-Да не нам, глупая вы женщина – своему сыну!

-Что это вас вдруг обеспокоила судьба моего сына, любезный рыцарь?

-Конечно, не только его, - кивнул Куай. – То, что он делает, может нанести вред миру и Силе. Но ему – тоже. Я решил, что, раз у нас совпали интересы, а он послушает только вас…

Шми молчала.

-Вы хотите сказать, что у нас не совпадают интересы?

-Если вы заметили, я вообще ничего не сказала. Но – раз уж мы завели разговор обо мне – что будет, если я откажусь говорить с ним?

-Он погибнет.

-Почему?

-Вы – единственная, кто может убедить его вернуться. Подключиться к Силе обратно. Если он этого не сделает, он умрёт.

-Ему сейчас очень плохо?

-Ему?.. Ему пока хорошо, но это не надолго.

-А почему ему хорошо? Он же отключён от вашей Силы.

-Он… послушайте, это сложно, а времени мало.

-У меня впереди целая вечность.

-А у него – нет!

-Почему ему хорошо?

-Это иллюзорная, временная регенерация тела. Смертного тела. Мы пытались… страданиями… излечить его душу. Вы не поймёте меня. Послушайте, в Силе могут жить только те, кто творит, а не убивает. Чёрная душа уходит во тьму, там растворяется. Вашему сыну может быть хорошо там, в том мире, но в этом исчезнет. Сила его убьёт.

-В этом мире, - сказала Шми, - слишком много света.

Картина пятнадцатая

Кирпичи бытия.

Исард.

Распечатки тонкими, почти прозрачными листами выползают из машины. Ночь. Где-то на изнанке глаз тяжестью налился рассвет. Передрассветный час, когда мир тонок и прозрачен, как бумага. Чуть звенит голова – лёгкая, и тяжесть во лбу. На изнанку глаз насыпали песку. Не действуют ни естественные, ни искусственные стимуляторы. Только сила воли.

Директор Исард взяла в руки очередной выползший из машины листок.

“Проверьте”.

Она проверяет.

Информационный центр и центр аналитики в Империал-сити работает без выходных, без перерыва. Круглосуточно люди и дроиды собирают, пакуют, рассортировывают информацию, сходящуюся к ним со всей галактики – так, чтобы потом её было легко найти. Аналитики группируют, они же и анализируют. Допуск. Погрешность. Люди группируют что-то в соответствии с устройством в своих мозгах. Дроиды – в соответствии с программой, которую им вложили опять-таки люди. А на таймере сейчас четыре утра, и скоро наступит рассвет. А мир балансирует на грани. Рассудка и безумия. Прагматизма и мистики. Существования и не-…

О чём она думает?

О бумажках. Тонких, гладких наощупь, полупрозрачных листах в руке. Тонких, полупрозрачных… сделанных из такого материала, что разрезать их сможет только острый нож. А разорвать… вряд ли.

Синтетический лист.

Пока несколько кораблей ситхов и целая эскадра гранд-чисса рвут гиперпространство по направлению к планете Эльгир, пока рядом с планетой плавает корабль, начинённый ситхами и подведомственной им командой, пока на планете главы Альянса предаются воспоминаниям о бурной молодости… пока происходят пространственные и ментальные извраты, пока возвращаются те, которые умерли, пока ситхи функционируют через Силу – на пределе эмоций – она сидит здесь. За рабочим столом. И разбирает документы. Продолжает разбирать документы. Дотошно и методично.

Это называется тыл.

Никаких форсьюзерских изысков. Никаких эмоций. Лампа горит… ночник. Можно выключить лампу, останется призрачный свет от экрана. Она копается в бумагах. Она работает с информацией. Просто.

Но она живёт в империи ситхов. И работает в ней.

В открытое окно – слабый ток воздуха. Небо почти темно – что бывает лишь в час, когда почти все огни гаснут. Ничего не отражается от облачного покрова и планетарных щитов. А вот ветер… приятно. Прохладным выдохом – по щеке.

Ночь.

Другая – рядом.

…-…это серьёзно.

-Да, милорд.

-Не надо, Йсанне. Мне нужен разговор. А не доклад.

-Тебе нужен…

-Ты же видишь, положение – швах. Всё оказалось легко разрушить.

-А что ты хочешь? – ответила она. – Двадцать лет империи после тысяч лет Республики – ничтожно мало. Галактика – вообще не то, что так просто вогнать в жёсткий каркас силового строя…