Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

Остановил – цинизм. Циничная усмешка человека, который варился в большой политике с очень юных лет, и термин “свобода” смешит его до истерического спазма. Можно уехать чёрт знает куда, заняться датападомарательством, выражать образы и мысли. Никому не мешать. Быть наедине с землёй и небом. А галактика будет продолжать не только сверкать мириадами звёзд. Небо, воспетое поэтами, воспринимается прагматично. Вот это – путь на Коррелию, там скопление звёзд Центрального ядра, а Корускант… Один сектор, второй сектор, этот не поделил власть с этим, а вот та группа звёзд…

Никаких светлячков в небе, почти возле каждого светлячка кто-то выживает и живёт. И им всем становится тесно на огромной спирали звёзд. Даже свобода безразличного пространства стала тесной клеткой, в которой грызутся виды. Не то чтобы она желала всем мира и добра. Но иллюзия свободы вылетела из её головы в четырнадцать лет. Свобода – мираж. Или подчиняешься. Или подчиняешь. Она-то прекрасно знала, как можно поиметь существо, мнящее себя свободным.

Она выбрала власть.

…и… что же случилось?

Что произошло?

Как?..

Она…

Она летит в никуда с разрывом в двадцать пять лет. Ей не более чем тридцать. В мире за это время прошла целая жизнь. И не одна жизнь оборвалась. В мире за это время сгорел и был заново построен мир. Всё изменилось. Вместо резких всплесков и колебаний её окружали прозрачные чёрные стены. И о чём она? О любви? О своей, маленькой, конкретной… Всё-таки она касалась человека, который был способен изменить мир. Если бы его энергия не плескалась в нём порой сильно и неумело, и если бы он не изливал большую её часть в привязанности, которые ослабить не мог.

А ведь она тоже хотела изменить мир. Она точно помнит, что хотела. Они… в этом сошлись. И… когда же… всё изменилось? Когда она перестала этого желать? Когда… вдруг захотелось… изменить не мир – человека?

Зачем она вернулась, как, почему летит туда, куда летит? Взгляд мельком мазнул по зеркалу: надменное лицо, презрительные глаза и губы. И смерть за стёклами глаз.

Она опустила голову и рассмеялась. Всё просто. Очень просто. Очень.

Я всего лишь хочу жить. Я жить – буду.

Смерти нет.

Найти-найти-найти…

Отыскать…

Через вечность. Через листву. Через свет.

Одну из тех, что недорастворилась.

Вернуть к жизни. Вернуть…

Перед глазами кружит сияющее колесо. Слепит. Спицы в небе. Прорези, похожие на лепестки, в куполе, высоко. Колесо света. Колесо Силы.

Почему она подумала именно так?

Возвращалось дыхание. Возвращался свет. Лицо рыцаря над головой.

-Вам… легче?

Она попыталась понять. Попыталась подняться.

-Тссс, лежите, тссс… Вы слышите меня?

-Кто вы? – голос чужой, в рот будто набили песка.

-Вы меня не помните?

-Помню, - сказала она. – Только вы мертвы.

-Вы – тоже.

-Я и не сомневалась.

Она неожиданно усмехнулась при этих словах. Сами слова были, в некотором смысле, неожиданны для неё. И то, как легко она села, отстранив руку джедая.

Да. Купол над головой. Прорези-спицы в нём. Лепестки. Колесо. Великое колесо бытия.

-Что вокруг? Храм джедаев?

-Вы в мире Великой Силы…

-Всё равно. Это Храм джедаев? Во многих мирах, гранях и плоскостях?

Лицо рыцаря на миг дёрнулось озадаченностью.

-Да, - сказал он. – Такая теория есть… - он запнулся и рассмеялся. – Подтверждённая практикой, - он обвёл рукой. – Да. Этот храм надстоит над Храмом.

Она медленно оглянулась вокруг. Стены. Однотонные, неплотные. Будто пространство сгустилось и дрожит. Колесо-спицы кружит над головой. Воздух. Много воздуха. Открытое пространство. Воздух тоже дрожит. Синь.

-Я рад, что вы сумели выжить.

Она взглянула ему в глаза. С трудом не отвела взгляд.

-Но я не выжила.

-Вы не растворились. А я… должен повиниться перед вами. Я не смог уберечь вашего сына. А должен был. Я взял на себя ответственность за него.

-И таки не сложили?

Он вздрогнул и невесело улыбнулся:

-Вы правы. К сожалению, то, за что мы берём на себя ответственность, мы забираем с собой. Куда угодно. Хоть в Великую Силу. Я так и не освободился. И не буду свободен, пока… Впрочем, - пожал он плечами, - для вас это не так важно. Точней, для вас это вряд ли важно вообще. Моя ответственность перед собой.

Она смотрела на него и молчала.

-Но вас должен интересовать ваш сын.

-Я умерла, - спокойно ответила она Куаю.

-Со смертью кончается не всё.

-Да уж.

-Но вы ведь…

-Я. А какое до этого дело тем, кто остался? Даже если я сейчас живу – я не могу до них добраться.

Куай покачал головой:

-Добраться – можно.

-Сном или призраком в ночи? – пренебрежительно хмыкнула Шми. – Или отпечатком памяти? Это несерьёзно.

-Да почему же?.. – Куай задумчиво смотрел на неё. – Иногда память о матери способна отвратить человека от чудовищных поступков…

-А память о её смерти – подтолкнуть к ним, - безмятежно ответила Шми.

-Я пытался его остановить…

-Я знаю. Зря.

-Зря пытался?

-Конечно. Ведь не остановили.

-Мне надо, чтобы вы помогли.

-Вам?

-Вашим внукам.

Её лицо заострилось и окаменело.

-Ваш… сын – собирается использовать их и убить. Вашу невестку тоже… впрочем, относительно последней это вам должно быть безразлично. Но жизнь ваших внуков под угрозой.

Шми молчала.

-Жизнь вашего сына тоже.

-Да?

-Он… сам не понимает, что творит. Он думает, что делает себя свободным. Каким-то образом отгораживается от Силы. А всё, что отделено от Силы, раньше или позже перестаёт существовать. А он, его…учитель и его приспешники – отделили от Силы себя и тех, кто находится рядом с ними. Это может иметь фатальные последствия.

-Для кого?

-Для них. Поймите, это как нельзя долго жить без пищи. Какое-то время – да. И если делать это грамотно, то на какое-то время это даже приносит организму лечение и отдых. Но потом переступается предел – и организм умирает. Нельзя навсегда отделить себя от энергии. Они умрут. И ваш сын тоже. Не просто умрёт – перестанет существовать. Нам нужен кто-то, кого он послушает. К сожалению, нас он ненавидит…