Дэвид Вебер - Шторм из тени

Жаждущий, бессловесный звук тек через мостик КЕВ «Тристрам», когда рапиры целенаправленных рентгеновских лучей вонзились вглубь «Жана Барта».

«Нет, не «рапиры», — думала Абигайль Хернс с жестким, холодным гневом в глазах, когда ярость бомбы с лазерной накачкой разорвала на огромные осколки и куски искаженный корпус линейного крейсера. — Это очень аккуратно, очень точно. Это секира. Или бензопила».

Марк-23 был разработан, чтобы убивать супердредноуты, корабли с невероятно жесткой броней, которая была буквально в метры толщиной. Суда, которые замысловато раздроблены, изрешечены взрывоустойчивыми люками, внутренними перегородками, а также коффердамами — всем, предназначенным для сдерживания повреждений. Чтобы направить их подальше от жизненно важных областей. Для поглощения почти немыслимых ударов и оставления действующим.

Но КФСЛ «Жан Барт» не был супердредноутом.

Его клин остановил дюжины — десятка два — лазеров. Его приманки отвлекли еще несколько от его корпуса. Но еще десятки не были ни остановлены, ни заманены, и они взорвали боковые стены и броню линейного крейсера с презрительной легкостью. Они рвали его жизненно важные органы, как когти какого–то огромного демона. А потом, внезапно, он просто… распался на части.

Абигайль Хернс наблюдала следующую лучшую вещь: как корабль в миллион тонн распадается, и ее каменные глаза даже не мигали. Глубоко внутри у нее было ощущение ужаса, страшное сожаление о тысячах человеческих существ, которые только что умерли. Большинство из них не были виновны ни в чем хуже, чем подчинение приказам преступно–глупого и высокомерного начальника Она знала это, и часть внутри нее оплакивала их смерть, но даже это не могло заглушить тусклого ощущения ее триумфа. Правосудие свершилось для убитых товарищей ее корабля по эскадре.

«Вот, Я сделал тебя острым молотилом, новым, зубчатым; ты будешь молотить и растирать горы, и холмы сделаешь, как мякину, — ее ум читал старые, старые слова холодно, когда обломки начали усеивать ее тактическую схему. — Ты будешь веять их, и ветер разнесет их, и вихрь развеет их».

Но все сказала она вслух было…

— Цель уничтожена, мэм.

«Ну, в конце концов, это был случай излишества», — подумала Мишель, глядя на распространяющееся облако обломков и газа, которые когда–то были линейным крейсером Солнечной Лиги, но мысль была сдержанной, почти тихой. Даже для нее, даже после всех смертей и разрушений, которые она видела за два десятилетия войны, было что–то ужасное в казни «Жана Барта». И слово «казнь» обозначало именно то, что случилось, подумала она. Она ожидала, что солли были толстыми, счастливыми, и мягкими, как и полагала, убивая судно одним залпом, но ее осторожные оценки далеко обесценились тем, насколько большим преимуществом Королевский Флот Мантикоры в настоящее время пользуется.

«Но вот беда, не так ли, девушка? Это слово «настоящее». Ну, и тот факт, что у солли, вероятно, есть по крайней мере в четыре раза больше супердредноутов, чем у нас эсминцев! Но что сделано, то сделано, и может быть, кто–то на их стороне будет достаточно умен, чтобы понять, как много их астронавтов можно убить до того, как их преимущество в размере позволит им пойти против нас. Я бы очень хотела думать, что здравомыслие может проявиться хоть где–то, во всяком случае».

Никакие следы ее мыслей не коснулись выражения ее лица, когда она повернулась, чтобы посмотреть на коммандера Эдвардса.

— Ладно, Билл, — спокойно сказала она офицеру связи. — Давайте посмотрим, вдруг следующее звено в цепочке их командования увидело причину сейчас.

— Вы знаете, я бы очень хотела встретить эту Анисимову однажды, — сказала Мишель Хенке, принимая новую чашку дымящегося черного кофе от Криса Биллингсли. Она с благодарностью быстро улыбнулась стюарду, и он продолжил обходить вокруг стола, чтобы налить и долить из своего кофейника двум ее гостям, а затем вышел из салона.

— Я не думаю, что вы одиноки в этом, мэм, — мрачно сказал Айварс Терехов. — Я знаю, что я хотел бы получить час или два с ней наедине.

— Она, кажется, прошла кругом, не так ли? — согласился Бернардус Ван Дорт. — Исходя из того, что на самом деле утверждал Тайлер, он встречался с тем же лицом.

— То же имя, то же самое описание, — указала Мишель. Она отпила из своей чашки, затем поставила ее обратно и откинулась в кресле. — Я понимаю, что есть много женщин в галактике, Бернардус, но как много есть прекрасных, людоедских блондинок с мезанским акцентом, кредитными чипами «Рабсилы», с целевыми группами солли в их задних карманах, и вкусом к трущобам в окрестностях Скопления Талботт, для организации операций, направленных на то, чтобы сломать наши коленные чашечки?

— Я признаю, данные свидетельствуют о том, что она тот же самый человек, — ответил Ван Дорт с невозмутимым спокойствием. — Если предположить, что она вернулась домой на Мезу после того как свистнула в свисток Монике, она должна была вернуться сюда в близкий к рекордному короткий срок. На самом деле, я расположен поинтересоваться, держали ли они операцию на Новой Тоскане в уме с самого начала, или же только в качестве резервного плана. Она вряд ли могла потратить очень много времени дома на Мезе для обсуждения или придумывания новой стратегии, прежде чем они отправили ее обратно.

— Они быстро оправились, не так ли? — согласилась задумчиво Мишель, и Терехов фыркнул.

— Я думаю, что они не столько «оправились», сколько «перезагрузились», — сказал он. — И мне очень не нравится, что Вежьен и другие должны были сказать о том, как поздно пришел печальной памяти адмирал Бинг, чтобы быть в состоянии выкинуть что–то невероятно глупое в первую очередь.

Его замечание было встречено коротким молчанием, так как остальные двое размышляли обо всех последствиях показаний премьер–министра Вежьена. Затем Мишель посмотрела на Ван Дорта.

— Вы действительно думаете, что баронесса Медуза и премьер–министр Альквезар собираются подписывать ваш договор с Вежьеном, Бернардус?

— Я думаю, что да… наверное. — Улыбнулся Ван Дорт. — Я действительно не обещал ему так много, вы знаете. В основном только то, что Королевский Флот не собирается приходить и демонтировать всю орбитальную инфраструктуру его звездной системы в качестве репрессалий.

— Это и еще то, что Новая Тоскана не будет вообще исключена со всех рынков Квадранта, — сказал Терехов укоряющим тоном. Ван Дорт поднял бровь, и Терехов снова фыркнул. — Это чертовски много больше, чем я дал бы ему, Бернардус! И, честно говоря, после того, что они пытались выкинуть на этот раз, я не уверен, что это оправданный безопасный риск.