Кристиан Бэд - Дурак космического масштаба
История восьмая. «Слишком большой, чтобы…»
— Бак пафшкииц! Щамурафц! (Этот Бак, да он же сумасшедший!) Я слушал и наслаждался. Пфайфики прозвали меня Бак, что по-ихнему означало — большой. И это не только за рост. Я вообще оказался слишком «большим» для них, потому что нёс в себе излишне много чужого и непонятного. До моего появления на астероиде пфайфиков всё было просто. Есть топливо — бери, нет топлива — отваливай. И тут нарисовался я.
— Топлива нет! — заранее просигналили мне со старенькой, покореженной метеоритами базы.
— Ну и ладно, — сказал я и стал заходить на посадку.
— Топлива нет! — думая, что я плохо понимаю стандарт, пфайфик стал показывать мне отсутствие горючки жестами. Я энергично кивнул ему пару раз и… сел. Сел против неписаных местных правил. Но и стрелять в меня пфайфики не решились: топлива-то не завезли, а значит — и защищать нечего. В обшарпанной проржавевшей забегаловке ко мне тут же подошел один, самый смелый, и, косясь на трех других, подпирающих головами сделанную под человека стойку, спросил на стандарте (их чириканье я понимал с большой натяжкой):
— Топливо ждать будешь?
— Нет, — сказал я и стал пить авт — местное слабоалкогольное поило.
Пфайфик онемел. Удлинившимися от удивления глазами он влез, практически, в мою кружку. Руки у него сделались коробочкой, словно собирался молиться. Я пил.
— Так не будешь ждать топливо? — переспросил он, очумело таращась на меня.
— Не буду, — согласился я, равнодушно глядя, как мой зеленокожий собеседник бочком, точно краб, пятится к своим. Я понимал, что на астероиде сейчас только и говорят, что о моей персоне. Но передатчик тут маломощный и дальше информация не уйдёт. Горючка меня действительно не интересовала. И то, что я официально числился
штрафником, никак не мешало работать непосредственно на Мериса. А Мерис велел на недельку сдохнуть. Ну я и сдох. Какой-то хороший, наверное, парень валялся сейчас под обломками с моим личным браслетом на руке, маячок из плеча я тоже на всякий случай вырезал — дохнуть, так дохнуть. Я выпил за этого безымянного парня, по весу похожего на экзотианца: больше о нем ничего нельзя было сказать с уверенностью — слишком обгорел. Щас он еще полежит бедняга денька три под развалинами в самую жару… Потом его откопает
Келли, он видел, куда я его сунул. Потом сочинят рапорт… Потом пошлют в армаду материалы для генетического анализа, потом — потеряют их по дороге, война же.
Родители получат «армейскую» пенсию и будет им, наконец, от меня беспутного хоть какая-то польза… А, может, Келли и дней пять промаринует «меня» в развалинах — лето на Мах-ми не самое ядрёное всё-таки… Нет, как ни крути — неделя. И неделю я должен пропить. На то она и «неделя», чтобы ничего не делать. Скука-то какая, Беспамятные боги! Вот так я, не проведя и суток среди пфайфиков, уже основательно взбесился от неумения убивать время.
Нужно сказать, что после истории Дьюпом, меня разжаловали, но, усилиями
Мериса, оставили таки в зоне влияния южных. В подразделении, куда меня перевели, о моей персоне были премного наслышаны и относились как к новому олицетворению Рогатого. Так что друзей я там не завёл. Постепенно Мерис подтянул к месту моей новой службы подразделение Келли,
который временно заменил меня, и теперь нам оставалось всего лишь похоронить под развалинами маленькой, но гордой планетки Мах-ми сержанта Агжея Верена и
зачислить в подразделение Келли какого-нибудь другого двухметрового болвана. Вот этого самого Бака, например. Нужно-то всего лишь недельку подождать. Мерис предполагал нанять меня тут же, на Мах-ми. В таких случаях предельная
наглость снимает всякие подозрения. Моя задача сейчас — отсидеться на астероиде, а потом свалиться на голову Келли. Пояс астероидов, окружающий Мах-ми, мало пострадал от обстрела. Да здесь и до нас было спокойнее некуда. Мах-ми — это вам не приграничный наногигант Аннхелл, где только ленивый не играет в политику. На Мах-ми ловить нечего. Ни высоких технологий, ни сырьевых ресурсов, ни особенных культурных ценностей. Мах-ми исконно экзотианская территория, но население преимущественно «наше». Так сложилось. И южное крыло армады слопало этот маленький мир, даже ни разу не икнув.
Особого сражения, за Мах-ми, кстати, не было. Экзотианские корабли отступили к Гране, там есть что защищать — урановые рудники, серебро и палладий. А вот на грунте нам повоевать пришлось: часть населения небезуспешно оборонялась. Плюс мародеры, которым всё равно, кого грабить. Ну и наши головотяпы. Я взял еще кружку авта. Какой вообще бандак придумал такой слабый, никчемный алкоголь? Утопиться ж проще, чем напиться!
Напиться я безуспешно пытался двое суток. На третьи уснул и проспал часов 16. Когда проснулся, выяснил, что пфайфики за это время совершенно освоились с моим телом и почитали его за мебель. Возле головы лежала какая-то рекламная снедь, строем стояли полные кружки… Похоже, я украшал своей персоной местное заведение и привлекал посетителей. Астероид тряхнуло. То ли садился корабль, то ли… Тряхнуло еще раз и других «то ли» не осталось. Садился корабль. Судя по вибрации — не самый маленький.
Топливо привезли что ли? Я зевнул и встал. Пфайфики уже не замечали меня особо — привыкли. На вибрацию они тоже не отреагировали, значит, посадка была делом ожидаемым и банальным. Точно топливо. Теперь пфайфики начнут продавать его мелким леталам, типа меня, которые крутятся в системе, выживая спекуляцией и контрабандой, купят себе немного кислорода… Ну и я, может, как-нибудь убью тут еще шесть, ой нет, семь дней. Я еще раз зевнул. Чуть челюсть не вывернул. В обжитый мною бар вошел пилот с прибывшего корабля. Похоже, гуманоид — рост, телосложение и всё такое. Лицо закрывал шлем — за двойным шлюзом дверей воздуха просто не было. Шлем аккуратно лег на стойку. Человек. Совсем молодой парень. Наверное, в космосе начал пахать, как я на ферме, сначала — за пульт, потом — в школу. Хорошая осанка, ровная походка. В движениях — что-то экзотианское, но костяк средний. Полукровка? Пфайфики защебетали с ним по-своему. Какой-то, я их не различал, показал на меня. Парень обернулся. Странные были у него глаза… Длинные, теплые… Похожие на серебряных рыбок. Мне как-то не попадались такие раньше. Он сел за соседний столик. Я кивнул ему, предлагая поделиться своим кружечным изобилием. Он по экзотиански склонил голову в бок, отказываясь. Точно полукровка. Тонкие черты, темно-рыжие волосы. Красавец. Бабы от него, поди, без ума. Мой собственный опыт общения с противоположным полом все еще бродил вокруг борделя. Я никогда не знал, о чем с дамами можно говорить, чего ещё от них