Юлия Цыпленкова - Космическая одиссея Инессы Журавлевой

Носители кончились. Совсем. Окончательно и бесповоротно. Ну и ладно, зато гора одежды заняла почти всю кровать. И вот теперь можно было переходить к следующему этапу.

– Вот оно, счастье, – усмехнулась я и приступила к придирчивому пересматриванию обновок.

Я их крутила в руках, искала швы, чтобы праведно возмутиться ширпотребом, но швов не было. Совсем. Помыкавшись еще немного в попытках уличить продвинутых в браке, я махнула рукой. И наконец перешла к примерке.

– Ну-с, начнем, пожалуй. – Я потерла руки, размяла пальцы, выдохнула и приступила…

Через некоторое время я почувствовала легкое раздражение, еще через несколько минут раздражение стало тяжелым, даже с шипящим матерком. Еще минут через десять матерок стал громогласным, ненависть к инопланетной текстильной промышленности росла в геометрической прогрессии, а Рома стал просто счастливчиком потому, что не попал под горячую руку. Я запуталась! Кажется, что может быть проще платья? Вот и я думала, что сунуть голову в горловину, руки в рукава и натянуть на тело, ан нет!

То самое бирюзовое платье, так мило смотревшееся на модели из визуалога, теперь совершенно беззастенчиво заломало мне руки. В прямом смысле. Скрутило над головой, вывернуло в суставах, и чем больше я боролась с этим иезуитским изобретением, тем сильней превращалась в рогалик.

– Да чтоб того кутюрье перекосило, который это извращение придумал! – пыхтела я. – Чтоб он швейной машинкой себе ногу к заднице пристрочил. Чтоб его в финансовую пирамиду втянули и придавили ею. Черт! Ненавижу продвинутых!

– Н-да…

– Кто здесь? – От неожиданности я замерла, прислушиваясь к голосу за пределами бирюзовых оков.

– Я думал, отвратительного в тебе только манеры, теперь вижу, еще и память. – Эти ироничные нотки спутать с кем-то еще было просто невозможно.

– Гад ядовитый, – определила я. – Здрасти, товарищ командир.

Шаги приблизились, похоже, в этот раз меня осчастливило само физическое тело Дмитрия Ардэна, как бы его в миру правильно ни звали. Однако мое положение становилось неприятным. Решив не ярить дракона, пока принцесса беззащитна, я придала голосу как можно больше любезности.

– Дима, будь так любезен, помоги мне попасть в платье, – попросила я в бирюзовую пустоту.

– Я бы предпочел другой вариант, – задумчиво протянул мерзавец.

– Мне в платье будет удобней, – привела я разумный довод.

– А мне без платья, – усмехнулся командир.

– А зря, в платье бы ты смотрелся просто улет, – хмыкнула я, представив его в летящей бирюзе. – Могу дать примерить.

– На тебе мне отсутствие платья нравится больше, – произнесли где-то совсем рядом.

– Проблемы индейцев шерифа не канают, – сообщила я и возмутилась. – Ну будь человеком.

– Я бы с радостью, но меня все устраивает. – Ардэн издевался, я все еще пыталась держать себя в руках. Впрочем, могла и не пытаться, платье меня удерживало гораздо лучше.

– Рада за тебя. Поможешь? – выдохнув, чтобы не сорваться, уточнила я.

– Как попросишь. – В голосе Димона прибавилось мурлыкающих ноток.

– Дима, бесишь, – рявкнула я. – Все Роме расскажу.

– Ой как страшно, – вновь начал глумиться гуманоидный гад.

Мое терпение давало сбой, я взмокла, устала и готова была растерзать Ардэна голыми руками.

– У него есть парализатор и лучевая пушка, – начала я запугивания, параллельно прибавляя Роману значимости.

– Какая пушка? – заинтересовался кареглазый, но неожиданно хмыкнул. – А вдруг я стреляю дальше?

– У тебя калибр меньше, – не сдержалась я.

– Так ты не видела, – привел вполне логичный довод Ардэн.

– А ты не показывал, – нагло заявила я. – Натяни на меня платье – посмотрю.

– Могу дать потрогать, – внес рационализаторское предложение языкастая сволочь.

– Не дожить тебе, гуманоид, до пенсии, – вздохнула я. – Даже до пятидесяти четырех не дожить. Однажды я отсюда все-таки выберусь.

До меня дотронулись. От неожиданности я вскрикнула, вздрогнула, лягнулась и с наслаждением вслушалась в шипящую ругань за пределами бирюзового кокона.

– Спокойно, – ворчливо предупредил командир «Гордости».

И платье вдруг скользнуло вниз, являя миру мою взмыленную физиономию. Я сдула с левого глаза прядку, облегченно выдохнула и осмотрела себя.

– Как ты это сделал?

– Я подход к нему знаю, – совершенно серьезно ответил Ардэн и весело сверкнул глазами. – Нас лет двадцать учат платья укрощать.

– Я потом похихикаю, ладно? – устало вздохнула я и села на кровать.

Ардэн скрестил руки на груди и теперь с интересом наблюдал за мной. Мне его интерес в данный момент был по барабану, абсолютно параллельно, фиолетово до икоты, в общем. По фиг мне было на Ардэна. Я отдыхала от войны с собственным платьем. Руки бы обломать тому уроду, что подобное издевательство над тонкой нервной организацией земной девушки придумал.

– Это херосский шелк, – неожиданно произнес Дима.

– То, что херовский, я уже поняла, – проворчала я, поглядывая на струящиеся складки подола. Красиво, блин.

– Херосский, – поправил меня наивный Ардэн. – С Хероса, это небольшое государство на Агдее.

– Агдея, – произнесла я вслух, хмыкнула и прыснула в ладонь. Дмитрий, не понимавший моего приземленного юмора, нахмурился. – А гдэ я, – произнесла я с могучим кавказским акцентом и развеселилась еще больше. Но глядя на Хмурую Морду, ставшую еще более хмурой, я махнула рукой. – Забей, Дим.

– Кого? – живо заинтересовался командир «Гордости».

– Потом скажу, – устало вздохнула я, перестав смеяться. – Что там с херовским шелком с планеты потерянных?

– Почему потерянных? Млин, Инна, ты специально? – раздраженно спросил Дима и вдруг задумался. Буквально через секунду он усмехнулся. – Действительно, планета потерянных. Ладно. Херовский, тьфу, херосский шелк – это живой организм.

– Чего?! – возопила я, уже с подозрением, а не с умилением глядя на струящиеся складки. И даже то, как быстро гуманоиды перенимают мой щедрый словарный запас, меня сейчас совсем не волновало. – В смысле, живой?

– Разумный. Инна, что ты смотришь на это платье так, будто оно тебя сейчас переварит в собственном нутре? Оно же все чувствует, ты его расстраиваешь. – Ардэн укоризненно посмотрел на меня, словно я за его брата замуж собираюсь, а Дима знает, что я ему про пять своих детей не сказала.

– А оно может? – осторожно спросила я, пытаясь оттянуть от тела платье двумя пальцами.

Платье, словно резина, вырвалось из моих рук и наглухо прилипло обратно к телу.