Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

Ха. Ему хватит надолго.

К тому же: каждый хочет увидеть поверженного и униженного врага. Самый умный. Самый трезвый. Увидеть Кеноби, которого обработала его ученица. Кеноби, которого мотает, Кеноби, которого ломает, который впадает в истерику, который теперь у него во власти, и который вроде бы даже за них… не то ли, что так жаждет его сердце? Увидеть не убитого, а признавшего поражение врага. Это приятно.

Скидка на вылезание из мира Великой Силы. Скидка на мастерство Рины. Ученицы. Киллера. Палачиха-червячиха, иронически подумал он. Червячиха-палачиха…

Голосок посмеялся внутри. Он на секунду нахмурился, отслеживая диссонанс. Всё-таки пребывание в силовой дыре… странные вещи здесь происходят. Разрыв пространства. Прореха. Дыра. В некотором смысле все мы решили пройтись в открытый космос. В таком месте он никогда ещё не работал. В таких условиях, в таком месте. Но он вообще работал в новых местах. Жизнь. После смерти. Взять тот же Татуин. Или себя – контактёра в мире Великой Силы. Теперь вот в стане врага. Раздавленный, с умственной кашей. Косячество под простачка. И слабачка. Сколько таких, кто попался на это? Сколько таких будет.

Слишком много было дорог -

Запеклись... как нить в янтаре.

Слишком много давних друзей

Провожала я у костров:

Погребальный факел в руках -

Новый крестик в календаре -

Затерялась где-то и я,

Далеко, за гранью зрачков...

А… это… что?

Голос. Ненавязчивый. Мягкий. Будто пришёл из тьмы и коснулся. Будто вздохнуло пространство. Тьма. Ветром прошлась по щеке. Что за причуды разрыва?..

Слишком много было побед -

Желтый взгляд в разлете бровей.

Я смеюсь? Конечно, смеюсь -

Запах крови, гарь в волосах...

Слишком много было... Забыть

Тихий шепот: «Поздно. Добей»,

Шерсть плащей - застывшим комком,

Синий лед - на синих губах...

Он закрыл глаза. Сконцентрировался. Или это выкрутасы ситихи. Или это… и это, к сожалению, оказывалось всё более вероятным – причуды пространства. Что-то в нём нарушилось. Сильно. Что-то начало протекать…

Слишком много - вкуса потерь:

Пустоты под коркою век,

Меж лопаток бьющих клинков

Тех, с кем вместе были вчера...

Слишком просто - не горевать,

Бить в ответ. Подошвами снег

Рвать в бою... Улыбкой - лицо.

Слишком часто - пить до утра..

Что это за незапланированные ситхи на оборотном изгибе мира?

Разливать в стаканы огонь.

Пару шрамов - можно свести,

Разливать... и залпом - до дна,

Остальные - будут со мной,

Точно метка. Так далеко,

Так давно на этом пути:

Жизнь. Так много было дорог...

Но итогом: смерть или бой...

Горела чёрным пламенем тьма. Касалась лица. Он закрыл глаза, холодный и ожесточённый. Прореха в мире… в мирах. Всё гораздо хуже, чем думал. Последствия неумного обращения с тканью мира могут оказаться незапланированней и сильнее. Протечка сама по себе не страшна, страшно то, первым звонком чего она может явиться. Он собрал в холодный ком мысли. Ещё кое-что. Что настораживало, напрягало и заставляло вставать в боевую стойку. Эти песни не имеют место быть. Не могут. Не будут петься. Если даже здесь большинство мрази гибнет и задыхается, то уж ещё где-то там… Там никто не может выжить. Против мира не пойдёшь. Против структуры, связей, законов. Мир безразличен к скопищу живых существ. До тех пор, пока они не нарушают своим существованием равновесие и заведённый порядок. Или потенциально могут нарушить. Есть закон мира. Живому существу даётся то, что оно может вынести. Так определяется справедливость. И на сильного нагрузят столько, сколько только он и выдержит. Так, чтобы не убить, поскольку смерть – зло. Но как раз по мерке, по грани. Настолько, чтобы выживать, а не жить. Бороться, так сказать, с трудностями. Ты счёл себя сильным? Ты говоришь, выдержишь? Ну, давай.

Всегда надо соблюдать грань выживания. Тогда люди послушны. Точней, их не хватает больше ни на что. Они слишком заняты процессом жизни.

Слишком много было дорог…

Тоже мне, песня-стихи. Что вы можете сделать? Выплеснетесь. И умрёте. Вот дыра в пространстве может быть опасна. Потому что неконтролируема. И влияние её предсказать невозможно. А надо. Надо. Голова болела, а надо было думать. И работать на чёрном сквозняке. А сквозняк пробивает мозги. Как. Иногда. Бывает трудно. Завершить работу. Довершить перерождение – не месть.

Голова, на место. Мысли, разложитесь по полочкам. И перестаньте, в конце концов, реагировать на раздражитель. Одна из главных целей появления здесь – сбор информации. Для уничтожения источника опасности, сколько можно более полно. Лучше всего добраться до Вейдера и Палапатина, и добраться до них легче всего через Рину. Считать информацию о её способностях, смоделировать ситуацию, смоделировать способности, потом работать с моделью. Создать то, что подцепит лично её. То, что цепляет Вейдера и Палпатина, уже создано. Главное – суметь удержаться рядом. Эмоции у меня есть. Дело за малым. Обратить их вовне иной эмоцией, которую жаждет их сердце. Общеситске сердце. Одно на всех.

И чтоб она потом хвост свой съела, дура ситская. Ладно, не такая уж дура. Конечно, она поддела. В некотором смысле. Прошла слишком близко от того, что слишком важно. Расскажи мне про твой Мустафар. Я чуть не подумал…

Хорошо, что она сразу заговорила.

Да-да, Мустафар, а я был в истерике. Никакой истерики, моя милая ситиха, я точно знал, что делаю, мы всегда это точно знаем. Потому что смерть в ярости – нехорошая смерть. В Великую Силу врезалось бы такое сильное и невменяемое существо, что… он должен умереть, признав свою вину, свою ошибку, свою зависимость от того, кто якобы дал ему свободу и силу. Признать, что его так называемое могущество – блеф, что мы сильнее, нет, даже не так – что именно за нами стоит Великая Сила.

Нам не нужно, чтобы Вейдер умер. Мы хотим, чтобы он раскаялся. От всей души.

Ибо раскаяние – признание нашей правды. И как только это произойдёт, деться никуда не возможно. Добровольность преображает душу. Передаёт её в полное распоряжение тому, кому она предалась. Ей никуда не уйти. Ей не поможет то, что она отвергла. Она будет среди тех, кого допустила внутрь. И не сможет освободиться от присутствия и взглядов.