Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

-Я не смеюсь. Я улыбаюсь.

-Всё равно, - сказал он и усмехнулся сам.

-В общем, - сказала Рина, - на этой планете собралось всё руководство Альянса. И мы хотим его прижать. Они с кем-то связаны. С кем-то из мира Великой Силы. И мы…

-Ты сдурела?

-Очень хочется думать именно так.

Оби-Ван в молчании покрутил рукоять меча.

-Мне почему-то не нравится ни одно моё имя, - неожиданно сказал он.

-Да?

-Оби-Ван. Кеноби. И даже Бен.

-Ну, назовись Дарт Обиванус.

-Тьфу на тебя.

-Тогда Обиванус Лайт.

-Ещё раз тьфу.

-Тогда объясни, чего хочет твоя тонкая натура.

-Моё настоящее имя.

-А Бен – это что?

-Это издевательство, а не имя.

Рина стала хохотать.

-Ну, придумай себе новое! Тоже, мучения какие!

-А ты просто Рина? Без Дарт?

-Ага. Я – Дарт Ринус. Есть ещё Дарт Марус, Дарт Тийенус и Дарт Рикус, но об этом не принято говорить вслух…

Она посмотрела на свалившегося от хохота в кресло пилота Оби-Вана и весело пожала плечами.

-Ты… - сказал тот, выходя из смехового припадка, - ситх с плоским юмором… Оби-Ван Кеноби, - сказал он неожиданно с совершенно иной интонацией и даже другим голосом. Более глубоким, звучным, официальным. – Рыцарь Кеноби.

-А…

-Что – а?

-Бэ.

-Пошла ты, зараза.

-А ты нормально говорить умеешь.

-Да?

-Да.

Он хмыкнул и посмотрел на свои руки, лежащие на коленях.

-Татуин, - сказал он.

-Мм?

-Татуин. Тебе не понять.

-Я попытаюсь.

-Татуин, - повторил он, будто краденную драгоценность. - Вечная жара, воздух, который колышется, как пламя. Пламя песка, пламя двух солнц. Воздух горит. И спёртая, настолько, что можно резать ломтями, тяжёлая духота в помещении. Потом наступают сумерки. По очереди касается горизонта каждое из двух солнц. Наступает прохлада. Потом, сразу – холод. Тоже – как пламя. Чистое, ясное, ледяное. Звёзды острыми точками продавливают взгляд. И впереди – вся жизнь. Которой уже не будет…

-Ага…

-Что – ага?

-Ага.

Он долго смотрел на неё.

-Странная ты.

-Ага.

-Твой мастер от тебя никогда не бесился?

Она улыбнулась:

-Бывало…

-Двадцать лет – как вздох. Однажды понимаешь, как плотно сжато время. И как оно становится ничем. Сыплется песком… Песком или…

Пеплом.

-Бен.

-Что?

-У тебя была уникальная возможность.

-Какая? Где?

-Там. На Татуине. Ты остался наедине с собой. Казалось бы – только думай… Ты бы мог стать наёмником. Мог бы создать семью. Сделать любую глупость. Ты, в конце концов, мог улететь хрен знает куда, и жить так, как хочется тебе. Но ты…

-Я хотел жить на Татуине! И – какая же ты дура. В галактике гонялись за мной. И прощупывали на применение Силы.

Матовые тёмные глаза.

-Жизнь была кончена, неужели не понимаешь? Мой мир был разрушен. Мне осталась только месть. Как вам, - он усмехнулся, - тысячу лет до этого дня.

-Может быть, - сказала она. – Может быть.

-А что?

-Я думаю. Представляю себя на твоём месте. И, честно говоря, не знаю. Мне б, наверно, хотелось жить самой по себе. Но, наверно, если б убили тех, кого я считаю своими, я тоже мстила. И, наверно, не успокоилась бы, пока… И наверно…

-Что?

-Ничего, - ответила она.

Он почему-то не стал настаивать на ответе. Ему показалось: он понял. Вместо этого он провёл ладонью по лбу:

-Дело не в том…

-Да?

-Месть – это важно, но…

-Да?

-Дело было не в мести.

-Серьёзно?

-А ты? Думаешь, я не понял? Ты сейчас думала про поколения своих. Знаешь, о чём ты ещё думала?

-Да. О программе.

-Да, - повторил Бен. – О программе… Они – вы – ситхи – были буквально запрограммированы своими учителями – а те своими – не только на то, чтобы выжить. Они были сознательно выращены в непримиримости к любой другой точке зрения на мир, нежели своя.

-Да.

-Это было воспитание, направленное на создание определённого рода личности.

-Да.

-А где свобода?

-Какая свобода?

-Свобода!

-Ты ищешь свободы?

-Да!

-И нашёл?

Он засмеялся.

-Я нашёл Татуин… Так у ситхов тоже нет свободы?

-Постой, - терпеливо сказала Рина, - а есть ли она вообще?

-Я бы мог стать наёмником, - издевательски бросил Кеноби, - мог бы создать семью, мог бы улететь хрен знает куда – но вместо этого я сидел на Татуине и ждал, ждал, ждал – когда вырастет Люк, когда сын Вейдера сможет отомстить за нас отцу. Какого чёрта ты тыкаешь мне в выбор, которого не может быть?

-Ты хотел отомстить?

-Я хотел добить. У меня не получилось.

Она так внимательно смотрела на него.

-Я не понимаю, - вдруг сказала она, - зачем тебе это было нужно?

-А вам? Вам, тысячу лет жившим ради мести?

-Нам нужна была власть.

-Вот как.

-А месть… Не только. Просто месть концентрирует и не даёт расслабляться. На протяжении тысячи лет жизнь каждого из ситхов определялась целью. Тем, что было вложено в него в детстве. Определённый внутренний каркас мировоззрения, который заставлял их действовать так, а не иначе. Не растворяться, а противостоять. Было необходимо сохранить определённый тип личности. Который был уничтожен.

-Значит, детей не спрашивали, а вставляли им каркас?

-Да.

-Каркас или клетку?

-Зависело от того, насколько их собственная природа была к этому близка.

-А как это определяется? Как вы вообще определяете природу?

-Интуитивно, - сказала Рина. – С помощью Силы. Но выбора часто не было, и брали то, что есть. Иногда ребёнок умирал. Если оказывался совсем не годен. Но по возможности искали близких по природе. Легче учить. Больше можно вложить. И больше уверенность в том, что, став самостоятельным, он передаст уже своему ученику не суррогат, а то, что нужно.