Джерри Пурнель - Наемник

Фалькенберг пожал плечами.

— Наверное какой-то деятель из партии Свободы добрался до чиновника Министерства Колоний. — Я полагаю, они не выше подкупа?

— Конечно, нет, — подтвердил Брэдфорд. — Мы должны что-то сделать.

— Если сможем. Я подозреваю, что это будет нелегко, — Фалькенберг сжал губы в линию. — На это я не рассчитывал. Это значит, что если мы попытаемся завинтить гайки через нормирование продуктов и удостоверения личности, то столкнемся с вооруженным мятежом. В любом случае, насколько хорошо организованы эти активисты ПС?

— Хорошо организованы и хорошо финансированы, — заверил его Хамнер. — В любом случае я не так уж уверен, что продуктовые карточки были бы ответом на проблему партизанской войны. Кодоминиум был способен примириться со множеством диверсий потому, что они не интересовались ничем, кроме рудников. Но мы не можем жить при таком уровне террора, который существует в городе прямо сейчас. Тем или иным способом, мы должны восстановить порядок и справедливость, если уж на то пошло.

— Справедливость это не то, с чем обычно имеют дело солдаты, — сказал Фалькенберг. — Порядок — другое дело. Этим, я думаю, мы сможем обеспечить.

— С сотней-другой солдат? — недоверчиво спросил Хамнер. — Но мне нравится ваш подход. Вы, по крайней мере не сидите и не хнычете, чтобы кто-то помог вам. Не сидя думая, а так и не принимая решения.

— Мы посмотрим, что можем сделать, — сказал Фалькенберг.

— Да, — Хамнер встал и направился к двери. — Ну, я желал с вами встретиться, полковник. Теперь я встретился. У меня еще много дел, у Эрни, я думаю, тоже, но я не замечал, чтобы он ими много занимался. — Он больше не оглядывался на них, а вышел, оставив дверь открытой.

— Видите, — улыбнулся Брэдфорд. — Он тихо прикрыл дверь. Улыбка его была знающей. — Он бесполезен. Мы найдем кого-нибудь для работы с техниками, как только вы возьмете под контроль все остальное.

— В некоторых пунктах он, кажется, прав, — заметил Фалькенберг. — К примеру, он знает, что нелегко будет установить надлежащую полицейскую защиту. По пути сюда я видел пример того, что происходит в Рефьюдже. И если всюду так плохо…

— Вы найдете способ, — перебил его Брэдфорд. Он, казалось, был уверен. — Вы можете рекрутировать, знаете ли, довольно крупные силы. И многое в беспорядках это не более, как уличные банды подростков. Они ничему не верны, ни партии Свободы, ни нам, ни кому-либо иному. Они всего лишь хотят контролировать район, где живут.

— Разумеется, но они едва ли вся проблема.

— Да. Но вы найдете способ. И забудьте о Хамнере. Вся его группа — гнилье. Они не настоящие прогрессисты, вот и все. — Голос его был полон эмоций, а глаза, казалось, сверкали. Нагнувшись вперед, Брэдфорд понизил голос. — Хамнер, знаете, раньше был в партии Свободы. Он утверждает, что порвал с ними из-за политики в области технологии. Но подобному человеку никогда нельзя доверять.

— Понимаю. К счастью, я и не должен этого делать.

— Именно, — просиял Брэдфорд. — А теперь, давайте приниматься за дело. У вас много работы и не забывайте, что вы уже согласились обучать для меня некоторые партийные войска.

Поместье было большим, почти двадцать пять квадратных километров, расположенное на невысоких холмах в дневном переходе от Рефьюджа. Там имелась центральная усадьба и амбары, все сделанное из напоминающего дуб местного дерева. Здания располагались в лесистой впадине в центре поместья.

— Вы уверены, что вам больше ничего не нужно? — спросил лейтенант Баннерс.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Фалькенберг. — Те немногие, что с нами, сами принесут свое снаряжение. Нам придется организовать доставку продовольствия и горючего, когда придут другие, но пока мы сами справимся.

— Ладно, сэр, — согласился Баннерс. — Я вернусь с Маурером и оставлю вам машину. И у вас есть животные…

— Да, благодарю вас, лейтенант.

Баннерс отдал честь и сел в машину. Он начал было еще что-то говорить, но Фалькенберг уже отвернулся и Баннерс уехал из поместья. Кальвин следил за его отъездом.

— Этот — любопытный, — заметил он. — Я считаю, он хотел бы побольше знать о том, что мы делаем.

Губы Фалькенберга дернулись в тонкой улыбке. — Я и ждал, ему этого захочется. Ты позаботишься о том, чтобы он не узнал больше того, что мы хотим.

— Есть, сэр. Полковник, что это мистер Брэдфорд говорил о партийных солдатах? Много их у нас будет?

— Думаю, что да. — Фалькенберг пошел по широкой лужайке к большому ранчо. Капитан Фаст и несколько других ждали на веранде, а на столе ждала бутылка виски.

Фалькенберг налил порцию и опрокинул стакан одним махом.

— Я думаю, что у нас будет довольно много активистов Прогрессивной партии, коль скоро мы начнем, Кальвин. Я этого не жажду, но этого не избежать.

— Сэр? — капитан Фаст слушал спокойно.

Фалькенберг наградил его полуулыбкой.

— Ты действительно думаешь, что власти собираются вручить нам монополию на вооруженные силы?

— Вы думаете, они нам не доверяют?

— Амос, ты стал бы нам доверять?

— Нет, сэр, — признался капитан Фаст. — Но мы могли надеятся.

— Мы будем выполнять свою миссию не на надежде Капитан, главстаршина.

— Да, сэр.

— У меня есть для вас поручение на этот вечер, попозже. Пока же найдите кого-нибудь проводить меня до квартиры, а потом позаботьтесь о нашем обеде.

Фалькенберг проснулся от тихого стука в дверь его комнаты. Он открыл глаза и положил руку на пистолет под подушкой, но не сделал никакого другого движения.

Стук раздался вновь.

— Да, — тихо откликнулся Фалькенберг.

— Я вернулся, полковник, — ответил Кальвин.

— Верно. Заходи. — Фалькенберг скинул ноги и натянул сапоги. В остальном он был полностью одет.

Вошел главстаршина Кальвин. Он был одет в легкий кожаный френч и брюки боевой формы Десантников КД. Из военного вещмешка на его плече выпирала полная чернота ночного боевого комбинезона. На ремне висел пистолет, а в ножнах на левой стороне груди — тяжелый окопный нож. С Кальвином вошел невысокий жилистый человек с тонкими каштановыми усиками.

— Рад вас видеть, — сказал Фалькенберг. — Были ли какие-нибудь неприятности?

— Банда хулиганов попыталась что-то заварить, когда мы проходили через город, полковник. — По волчьи оскалился Кальвин. — Протянула недостаточно долго, чтобы установить какие-нибудь рекорды.

— Кто нибудь ранен?

— Ни одного такого, чтобы не смог уйти сам.

— Хорошо. Есть какие-нибудь проблемы в бараках перемещенных?

— Нет, сэр, — отрапортовал Кальвин. — Они их там не охраняют. Всякий, кто хочет убирается от благотворительности Бюрпери, им позволяют уходить. Без продуктовых карточек, конечно. Это были просто недобровольные колонисты, а не осужденные.