Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

-Мейс, твои идиотские обиды в прошлом могут помешать тебе сражаться – сейчас.

-Да нет, почему. Когда я дерусь, я чувствую себя полноценным, - Мейс ухмыльнулся пространству. – Возможно, только в это время.

Куай помолчал. Оценил интонацию и слова.

-Ты говоришь правду.

-Конечно.

-Пошли, - сказал Куай. – Нам надо торопиться.

Зелёный гремлин.

-Библиотека?..

-Именно, - ответил Рэк, оглядывая стеллажи и полки. Полки и стеллажи. Обычные стеллажи и полки. Только вершиной своей они терялись где-то там, в клубах серого тумана. Над библиотекой стояли облака. И крыши у неё не было.

-Книги, голокроны, магнитные записи, электронные диски, - продолжил Рэк профессиональным тоном экскурсовода. – В дальнем зале – любого вида записи от руки. Те, что не издавались, а писались для своих и себя. Там есть клеёнчатые толстые тетради в клеточку с разводами чернил на полях. Хрупкие школьные тетрадки, которые в материальном мире давно стали пылью. Свитки. Сшитые книги. Распечатанные пачки листов на копирующих устройствах. Есть и вовсе экзотический писчий материал. Который, между прочим, стоек перед временем – и весьма стоек. От выделанной кожи животных – до плотных сортов бумаги из ткани, а не целлюлозы. Даже дощечки. Даже… выбитые на стенах храмов и домов записи. Многих из тех стен тоже не существует. Время сжирает всё. Эта библиотека была создана теми, кто боролся со временем. И хранил жизнь в пользу вечности.

-Только вечность оказалась не жизнью.

Рэклиат ничего не ответил гремлину. Он смотрел на пространство, уходящее вдаль и ввысь. Полки терялись в облаках, как в тумане. Полки терялись в тумане, как в облаках. Или в скоплении того, что им было удобней принимать за облака и туман. Интересно. Хотя бы кто-то – пытался проверить? Что это такое. И куда это идёт. Никто. Никто. Лучше закрыть глаза и думать, что всё идёт наилучшим образом в этом лучшем из миров. Как мало изменилось со смертью. Не изменилось ничего.

-Вообще, весь мир, - сказал Рэклиат Йоде, - наш мир, - он обвёл рукой пространство, полное тумана и туч, - создавался на острейшем, искреннем порыве. Вырвать жизнь у смерти. Преодолеть. Сохранить…

-Хранить… - отозвался гремлин эхом.

-Именно, - Рэк усмехнулся. – То, что хранится…

Пыль на полках. Артефакты под стеклом. Музейные мечи, которые никогда не сорвутся в битву. Не будут сшибаться с другими, врезаться в мясо, колоть, вырываться изо всё ещё живой плоти, открыв кровавый фонтан. Не выпадут из одних рук, чтобы рукоять схватили – другие.

И книги не будут читать, елоздить по ним пальцами, отслюнивать страницы. Не вопьются глаза, внимательные, презрительные, жадные, живые. Строчка останется строкой – набором из символов и знаков, отдалённо передающих живую речь. Строчки не станут голосом в чьей-то голове, радостью или болью чьего-то сердца. Всё кануло в вечность. Всё стало ничем.

Живому миру под нами нет никакого дела до хранимого в вечности. Он живёт дальше, он очень занят тем, чтобы жить.

А мы…

-Собственно, - сказал Рэклиат вслух, - я привёл вас сюда, чтобы показать очень неплохое собрание трудов относительно мира Великой Силы.

-Да? Именно о ней? Сто тысяч томов, ммм?

-Почти что столько.

-Написанных здесь?

-Написанных там.

Йода мотнул ушастой головой и, прищурясь, оглядел полки.

-Любят живые существа переводить своё время, любят, оххо…

-Да не так уж и переводили, - ответил Рэклиант. – Много, конечно, отстранённых философствований, но достаточно много трудов, основанных на научном и весьма прагматичном подходе.

-Мир Великой Силы, - буркнул Йода, - это всего лишь тонкоматериальное – или толсто энергетическое, - он фыркнул, - пространство, созданное или само собой образованное из первичной энергии. Вот и всё. Дураком надо быть, чтоб делить мир на материю и энергию. Как известно, материя чем глубже, тем больше становится энергией взбесившихся элементарных частиц. А между, хм, духом и телом есть много промежуточных этапов. Потому что любой дух – это искра Великой Силы. А мне что-то не хочется быть искрой, - с неожиданной агрессией сказал он. – Я привык к себе. Такому зелёному и ушастому.

-С отвратительным характером, - сказал Рэк.

-Да, - ответил Йода. – Пожуёшь сотню лет кору дерева, не таким станешь.

-Хм?

-Лёгкий наркотик, - спокойно сказал Йода. – Помогает пофигистски относиться ко всему миру. И идиотам в нём. Семьсот лет…

Они оба молча посмотрели вглубь зала.

-Кто-то к вам идёт, - вдруг сказал Рэк.

-Хммм. Кто-то. Ученички. Чешут, - сказал зелёный гремлин и с хрустом укусил неожиданно мощными зубами возникший в его руке посох.

Совещание в привате.

-Это мастер Рэклиат, - буркнул Йода, глядя на знакомые лица. – Он показывает мне библиотеку, сохранённую с доисторических времён. И я как раз хотел перейти к её детальному осмотру.

-Учитель.

Йода безо всякого выражения посмотрел на Куая. Рэк, который скромно держался в стороне, подумал, что манеры старого гремлина никоим образом не изменились после его смерти. По крайней мере, ни на лице Куая, ни на лице Мейса не было ни замешательства, ни растерянности. Напротив: узнавание. Такое спокойное, бытовое узнавание манер бессменного учителя учителей и старейшего магистра Ордена.

Они только взглянули оба на Рэклиата, что-то поняли про него – и перестали обращать внимание.

Куай был собран, напряжён и деловит. Его напарник – хмур.

-Во-первых, здравствуйте, - сказал Куай. – Я рад вас видеть.

На морде гремлина возникло такое выражение, будто ему сказали, что он очень здорово смотрится в гробу. Впрочем, он ничего не ответил, а это выражение, наверно, тоже было из разряда привычных – потому что Куай, не моргнув глазом, продолжал:

-Во-вторых, у нас серьёзная проблема. Более чем проблема – опасность.

Гремлин молчал.

-Ситхи каким-то образом сумели воздействовать на мир, отключив свои способности от Великой Силы.

Гремлин молчал.

-Вы понимаете, что это значит?

-Что?

-Если они поняли, что для них лучше всего отрезать себя от Силы – они это сделают. Отрежут себя, а вместе с собой – всю галактику от энергетики мира. Понимаете?