Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

-Тобой руководил магистр Йода. Он старше и опытней. А ты взрослый человек. Обижаться в твоём возрасте…

-Манипулятор-враг бьёт не так больно.

-Бедненький. Ты сам использовал прочих джедаев. И посылал их порой на смерть по причине, известной только тебе. Ты идеальный исполнитель, Мейс. Хороший воин. Но интриги и сложные комбинации – не для тебя. У тебя другие таланты. И каждый в Ордене делал то, к чему был приспособлен лучше. Ты слишком прям. Слишком. А твоя детская обида в мире великой Силы – смешна. Удалился в затвор. Создал мир – или нашёл – и медитирует на свою обиду. Хватит, пошли. Ты нам нужен.

Мейс странно смотрел на него.

-Грубая работа, хочешь сказать? – усмехнулся Куай. – Я с тобой не работаю. Это с чужаками я выбираю интонацию, давлю на слабые места, затрагиваю желания, интересы, гордость. Это с чужаками я не позволяю себе ни резкости, ни прямоты. Напротив: посочувствовать, дать понять, что рассчитываешь, попросить, подвести к мысли и действию – мягко, аккуратно. А с тобой, сотоварищ, я не буду ни лгать, ни играть. Пошли. У нас серьёзная опасность.

-Ты хоть скажи, какая.

Морда Мейса, как всегда, была непроницаема. И взгляд – тоже. Вот это было проблемой: взгляд. Обычно живые существа могут сохранить бесстрастное выражение лица. А у некоторых видов это вообще мимическая особенность вида. Но глаза… через них входит наибольшее количество информации, через них же выходит. По крайней мере, для людей. А у Мейса взгляд был – как стекло. Как зеркало, в котором отражался лишь собеседник.

Хуже. Воин Мейс хорошо усвоил уроки бесстрастия. Именно потому, что оно ему плохо давалось. Усвоил, вбил, сделал второй личиной. А когда понял, что полностью бесстрастным быть не может – помог волей. Сильнейшая воля без примеси эмоций – упругим барьером вставала из глаз. За барьер пробиться не мог никто.

-Ситхи отрезали себя от Силы. И часть мира вместе с собой.

-Ну и что?

Куай на секунду растерялся. Он ожидал любого – но полное равнодушие стояло там на последнем месте.

-Тот мир может погибнуть.

-А мне накласть. Я там не живу.

-Мейс. Его гибель может создать воронку, чёрную дыру, прореху – здесь. Что-то вроде глобальной природной катастрофы.

-Какой ужас.

-Мейс. Ау.

-Уа. Я не понимаю, что ты так дёргаешься. Ну, будет катастрофа. И что?

-Тебе всё равно?

-Нет, не очень. Мне будет интересно. Наверно.

Куай смотрел на него.

-Что с тобой? – спросил он спокойно.

-Ничего. Просто я переруководился. Перепереживался за судьбу галактики. За судьбу Ордена. Меня уже стало тошнить от бумажек, инструкций, руководств, совещаний, миссий, интриг, сложных планов по захвату власти. Я воевать хотел, а этого мне мало дали.

-Ты сражался с Палпатином.

-Да, - ответил Мейс, и на его лице впервые вместо чугунного бесстрастия проступила удовлетворённая усмешка. – Я сражался с Палпатином. Один на один, - он снова улыбнулся.

-Замечательно, - сухо сказал Куай. – Я очень за тебя рад. Если учесть, что он положил вас, как малых детей… Сколько вас было? Четыре?

-Да, - Мейс продолжал улыбаться. – Арестовывать новоявленного императора мы пришли вчетвером. Именем республики…

-Ты перемедитировался, - оценил Куай интонацию Мейса.

-Нет эмоций – есть покой, - ответил Мейс.

-Спасибо, я помню.

-Пожалуйста.

-Ты можешь объяснить мне свою улыбку?

-Она так непривычна на моём вечно тупом лице? – ухмыльнулся Мейс.

-Она что-то обозначает. Что-то, связанное с арестом Палпатина. Что-то, что я не знаю.

-Оперативник Куай не знает, что сделал администратор Мейс. Ужас. Вообще-то ты знаешь. Палпатин зарубил троих, а потом выбросил в окошко – меня. В промежутке между этим мы неплохо порубились.

-Я знаю, - сдержано сказал Куай.

-Видишь, как всё просто.

-Мейс.

-Что?

-Что ты не договариваешь?

-Умный мальчик Куай оказался на месте, куда он обычно ставил прочих – и ему не понравилось?

-Ну у тебя и комплекс.

-Ага. У тебя всегда был здорово подвешен язык. И умом ты блистал. Именно блистал. Найти ответ, решение, спланировать операцию, комбинацию, интригу, а в промежутках между работой профонтанировать избытком сил и ума, небрежно высмеять всё и вся, а если высмеянный попытается что-то вякнуть – тут же положить его с закрытыми глазами. Весело, добродушно, при всех. Никто не сравним был с тобой в остроте и живости языка. И даже не пытался.

-Восхитительно. В мире Великой Силы ты решил вспомнить всё. Я в пять лет у тебя косичку не срезал? Или года в три – подножку не ставил? Бутылочку отбирал? Мейс. Ты стал главой Совета, а я – бродягой…

Мейс смотрел на него и усмехался.

-Что?

-Ничего. Я вспоминаю детские обиды.

-Да сколько угодно.

-…только я опять стал нужен? Старый воин Мейс? Когда надо драться и управлять, а не болтать языком? Я всегда думал – трудно… А вот управленец из меня получился вполне неплохой, - Мейс будто забыл о существовании Куая. Сейчас он думал и говорил – самому себе. – Сидел, сметы составлял, о бюджете лаялся, всех распределял, продовольствие, миссии, учёба, расселение, координация. Нормально выходило. Правда, повоевал я лет до тридцати пяти. Потом пошёл в администраторы. Всё доказать что-то пытался.

-Доказал?

-Похоже, что нет.

-Мейс, - сказал Купй зло, - хватит дурить. У нас война. Нашёл время копаться в воспоминаниях и обидах.

-Думаешь, не время? – сказал Мейс.

-Ты дурак или хочешь меня поддеть? Мне действительно надо отвечать на твой вопрос?

-Нет… говоришь, война? Ладно. Война так война…

-И всё-таки, что там было – в кабинете Палпатина?

-Бой, - ответил Мейс. – Честное слово, не танцы в голом виде.

-Мне не нравится твой тон.

-От меня требуется сражаться, а не толкать речи.

-Мне не нравится, что ты что-то скрываешь.

-Да неужели? – ухмыльнулся Мейс. – Я как раз весь на ладони. Вкупе с комплексами и детскими обидами.

-Мейс, твои идиотские обиды в прошлом могут помешать тебе сражаться – сейчас.

-Да нет, почему. Когда я дерусь, я чувствую себя полноценным, - Мейс ухмыльнулся пространству. – Возможно, только в это время.