Сергей Радин - Зеркало богов [СИ]

Тисс мурлыкал на руках утешающей его Дианы, иногда покряхтывающей от его тяжести, и мне почему-то вдруг подумалось, что всё будет хорошо, что меня сейчас тоже утешат, а потом объяснят, что со мной всё нормально, что я сам тоже нормальный и что не надо думать о психлечебнице для бедных и нищих, а также о том, куда девать в этом случае кошака. Но всё-таки полной неожиданностью для меня прозвучали слова Мангуста:

— Андрей, много ли змей на этот раз было?

Когда я поднял голову, то обнаружил, что не только я гляжу на него с изумлением. Все члены команды уставились на нашего хозяина так, будто он сказал нечто таинственное. Очень вовремя в кают-компанию вошёл Дан с каким-то подобием тёплого халата, в который я благодарно завернулся, потому что мягкая ткань не тревожила тех ран, что остались неперевязанными, а лишь дезинфицированными. Из той же благодарности я и ответил:

— Сегодняшней ночью их было море. — И передёрнул плечами. — Но страшней было, что они-то, может, и ушли бы. Но там появился тип на ездовой змее и начал стрелять. Точнее, он выстрелил только раз.

— В плечо?

— Да. Я бы удрал. Только меня перед этим несколько раз ужалили. Да и не выпустили бы. Они окружили меня...

— Мангуст, о чём он говорит? — не выдержал Ледяной Джин. — Я ничего этого не вижу вокруг него. Это не его прошлое!

— Всё правильно, — пробормотал наш хозяин. — Это моё прошлое.

Пока команда негромко обменивалась впечатлениями о моём состоянии, Мангуст сидел, задумавшись, а потом поднял голову, нахмурившись.

— Так, вытяни-ка руку.

Я неуверенно протянул ему ладонь. Он отодвинул широкий рукав халата к моему плечу и слегка повернул руку сначала в одну сторону, потом в другую.

Чтобы он не требовал при всех снимать халат, я поспешил признаться:

— На спине то же самое.

Дан, склонившийся над моей рукой вместе с хозяином, переглянулся с последним и торопливо ушёл из кают-компании. И только через минуту, разворачивая рукав и пряча отметины, на которые сам страшился взглянуть, я понял, что Дан-донор тоже знает, в чём дело. Мангуст же сидел и хмурился, но так, что стало ясно: он не сердится, а раздумывает. Наконец он пришёл к какому-то выводу и поднял на меня уже привычно карие глаза:

— Так, Андрей. Тебе не приходилось участвовать в каких-нибудь экспериментах с психикой? Ну, в таких, где добровольцам предлагают проглотить какие-нибудь новые, только изобретённые лекарства?

В кают-компании воцарилась остолбенелая тишина. Даже мурлыканье Тисса стихло. «Нет — или он, или я, но кто-то из нас точно на голову больной», — с сердитым отчаянием подумал я и в сердцах высказался:

— Я с детства мечтал быть пилотом, я учился и выучился на пилота. А это профессия, которая не предполагает участия в таких... в таких...

— Хорошо, я понял, — кивнул Мангуст. И поднялся. — Пошли, Андрей.

— Куда? — насупившись, спросил я.

— На камбуз. Дан приготовил тебе поесть. Сможешь сам дойти? Или тебе помочь?

— Я не хочу, — сказал я и наклонил голову, чтобы никто не увидел, что сглотнул голодную слюну. И упрямо добавил: — Есть не хочу, если не поняли.

— А я хочу! — заявила Диана. — Когда меня так внезапно будят, у меня всегда просыпается зверский аппетит. Надеюсь, на камбузе найдётся что-то вкусненькое к чаю. И, вообще, Андрей, тебе ли отказываться? Ты в последние дни — сплошь кожа да кости.

Ледяной Джин и Люциус снова подхватили меня под руки.

— А почему вы спросили про лекарства? — тихо спросила Клер, и все было двинувшиеся на камбуз, остановились.

— Хороший вопрос, — оглянулся на неё Мангуст и пошёл дальше.

Ничего не поделаешь — все за ним.

Дверь в камбуз оказалась открытой — и пахнуло из неё таким запахом, что я не выдержал, застонал. Люциус взглянул мне в глаза.

— Потерпи, сейчас сядешь — легче будет.

Кажется, он решил, что я застонал от боли.

Вошедший на камбуз первым Мангуст обернулся.

— Ребята, ничему не удивляться и не охать. Будьте... деликатны.

Меня сунули на круглый вертящийся табурет, за стол. Первых пяти минут с момента, как Дан поставил передо мной глубокую тарелку с мясом, я не помню. Я помню лишь запахи и глубокое, тяжёлое чувство насыщения. И покоя. А когда очнулся, с обеих сторон от меня находились Мангуст и Дан, готовые в любой момент поддержать, если вдруг начну падать. Лучше так: Мангуст поддерживал, чтобы я не свалился, а Дан заботливо подкладывал мясо. Ребята стояли чуть ближе к так называемому чайному буфету, где хранились запасы сладостей, и молча смотрели на меня.

А я смотрел на Дана, наевшийся, сонный... Но почему-то очень быстро соображающий. Дан... Перед глазами почти недельной давности картинка: Дан сидит на полу, приложив окровавленную кисть ко рту полумёртвого хозяина. А вокруг тела — люди, убитые странными порезами, будто в номере отеля кто-то орудовал мечами. Это были не мечи. Это были плавники. Чтобы получить их, нужно деформировать своё тело. А на деформацию затрачивается немало усилий. И материала. Личного. Поэтому Дан и кормил Мангуста кровью. Мяса под рукой не было... Поэтому я и отощал за эти четыре дня. Пока я не знаю, как всё происходит, почему именно я вдруг обрёл те же способности. Если обрёл... Но теперь знаю хотя бы подоплёку некоторых событий, и мне уже легче.

И вот ведь глупость: очень хочется попросить Мангуста, чтобы он показал, как это делается. А заодно спросить, могу ли я это сделать не во сне... Я протянул руку к салфеткам на столе и только потом сообразил, что протянул. Легко так. Поднял руку легко. Хотя до этого боялся и подумать, чтобы пошевелиться.

— Спасибо, Дан.

Я встал и запахнул на себе халат. Пододвинул к столу стул. Выпрямился.

Мангуст сидел напряжённо, чтобы чуть что — подхватить меня, начни я падать.

— Не упаду, — сказал я. — Но не отказался бы от стула со спинкой.

— А может, тебе лечь? Выспаться?

— Ты гарантируешь, что мне снова не придётся драться?

— Так, — решительно сказала Диана и передала Тисса Люциусу, который всегда, насколько я заметил, любил потормошить кошака. — Так, — чуть не с угрозой повторила она и вывезла из угла камбуза стул на колёсиках и с низкой спинкой. Подталкивая его коленом, девушка докатила его до стола и едва не стукнула сиденьем мне под колени. — Садись. Так, ребята, садимся все вокруг этого щедрого стола, а наш щедрый хозяин камбуза — Дана имею в виду — сейчас предложит нам нормальное чаепитие. — А когда все хоть и не так решительно, как Диана, под слегка удивлённым взглядом Мангуста, но всё-таки расселись за столом, а Дан, изредка поглядывая на своего хозяина, принялся и в самом деле сноровисто расставлять чашки и прочее, девушка сложила руки на столе и заявила: — Я прекрасно знаю и безо всяких переводчиков, типа Джина, что все наши очень хотят узнать, что здесь происходит. Только они стесняются спрашивать, потому как молчаливые и сильные мужчины не должны слишком сильно любопытствовать. Любопытство — прерогатива женщины. Так вот, Мангуст, пользуясь тем, что я женщина, позволь задать тебе один вопрос, точнее — выразить всеобщее требование.