Minor Ursa - Реализаты (СИ)

Роберт притворно вздохнул:

— Эх, опять эти ваши тонкие штучки… А какая была зверюга…

— Почему "была"? Кис-кис-кис, — позвала Ая, снова опускаясь между Мэттом и

Лукашем, и фиолетовая мотыльковая туча, перед тем, как окончательно растаять во мраке, улыбнулась сверху огромной зубастой чеширской улыбкой.

— Бенжи говорит с тобой иногда? — спросил Лукаш.

Да, кивнула девушка, говорит.

— Он выкупает челнок, потому что хочет сюда?

— Он хочет быть свободным. А с земли своим ходом никак не выпрыгнешь. По крайней мере, именно он именно на такую высоту не прыгает.

— Кому не выпрыгнешь, а кому и не запрыгнешь, — подмигнул Роберт. — Я уже и не помню, когда был там в последний раз.

— Да, в большом пространстве есть своя прелесть, — согласился Лукаш. — Облака, ветра и дожди настоящие, в смысле усилий не требующие.

— Ты меня удивляешь, Лукаш, — сказала Ая. — Сколько я себя помню, я всегда считала, что лень и реализат вещи не совместимые…

— О… Ты просто пока ещё плохо ориентируешься в особенностях мужской психики, — усмехнулся Роберт. — Приходи к нам почаще, особенно по вечерам после ужина, и я покажу тебе, что значит настоящая лень.

Лукаш аккуратно подобрал с земли сиротливого фиолетового мотылька и посадил его на Аино плечо.

— Конечно, она плохо разбирается в людях. То-то из двадцати пяти миллиардов живущих там, на Земле, и из двух десятков местных балбесов она выбрала именно машину.

— Не говорите глупости, — отмахнулась от них обоих Ая. — Конечно, если я и могу судить о чём-нибудь до конца, так это только о своём, о женском. И, конечно, умею я это делать до такой степени плохо, что мне даже нравится быть женщиной. Нравится настолько, что я готова повторить этот опыт в одной из следующих жизней.

Темнота затрещала и зашелестела, вновь густея и собираясь в чёрную массу: Мора, реализованная Робертом обратно, повздыхала, грузно потопталась длинным драконьим телом на вершине холма и снова свернулась вокруг сидящих в тесном круге людей огромной холодной чёрной кошкой.

Роберт с облегчением откинулся на её многометровый бок как на спинку кресла, вытянул ноги и скрестил на груди руки:

— Я тут как-то тоже думал о реинкарнации. Я вообще каждый раз о ней думаю, когда собираю какую-нибудь подобную радость против вектора рассеивания чженг-ци. Интересная выходит вещь: нам всем для подобной сборки нужно здорово потратиться. А кто потом потратится на меня? Да ещё и так, чтобы сохранить целостность энергетической тени?

— А кто тратится на то, чтобы на Земле вода в реках бежала? — пожал плечами Лукаш. — Или на то, чтобы замерзающие снежинки имели шестиконечную форму? В конце концов, кто заботился о том, чтобы все мы тут смогли сами о себе позаботиться?

— Странно, — сказала Ая. — Когда ты говорил о неживом, я думала о причинах и следствиях, а когда речь зашла о нас, вспомнила о карме.

— Да просто грань между первым и вторым чётко не прорезана. — Роберт поднял руки и где-то там, высоко над головой, потрепал Морину шерсть — словно блоха попыталась погладить кошку. Но кошка вздрогнула и замурлыкала.

Роберт глянул на Мэтта, по-тихому прижавшегося к чуть было не утраченной сестре:

— Мэтт, а кем ты хочешь быть в следующей жизни?

— Да я и в этой-то ещё почти ничего не сделал, а ты хочешь, чтобы я строил планы на будущую, — ни секунды не раздумывая, ответил мальчик.

Реализаты засмеялись.

— И то так, — согласился Роберт. — А в этой что тебе нравится?

— А в этой мне всё нравится.

— В этой ему просто с компанией повезло. Да, Мэтт? — подмигнул мальчику Лукаш.

— Да, — кивнул Мэтт и ещё сильнее прижался к сестре, а та погладила его по рыжим кудряшкам.

— Самая лучшая компания для любого — это он сам. И это не пессимизм, — сказала она.

— А что же это? — удивился Лукаш. — Пессимизм чистой воды. Ты посмотри на это с другой стороны: друг — это глаза, которыми мир на равных может взглянуть в твои глаза.

— Не знаю, как остальным, а мне сегодня немного полегчало, — вздохнула Ая, осторожно отстраняя Мэтта и поднимаясь. — Тяга к другим больше не кажется мне нездоровой тягой ходячего к костылям.

Ночь на Альфе всегда была временем волшебным, хотя бы потому, что многие из реализатов спали.

Сны реализатов, проскакивающие из их личной реальности в реальность общественную, как правило, были красочными и странными: одни порождённые ими сущности, будучи неподвижными, просто скрашивали собой ночь, другие же — те, в которых могло бы бродить туманное смысловое нечто, — слонялись по ночной Альфе без смысла и цели, потому что и смыслы их, и цели оставались там, у их хозяев, — с другой стороны сна.

Они были медлительны и беззлобны, их никто не трогал и никто не боялся.

Домой шли пешком: Роберт, за ним — Ая и Лукаш, несущий на руках Мэтта. Шли молча, потому что всё, что хотело быть сказанным, было уже сказано.

Ночь была тёмной и густой, как кисель. Темнота вокруг вздыхала и колыхалась, время от времени то тут, то там россыпью разноцветных огней в ней вспыхивали причудливые эфемерные сущности. Туман садился реализатам на плечи мелкими холодными каплями и пробирал до костей.

Дорога была тёмной, но никому, кроме Мэтта, не нужен был свет, а Мэтт почти спал.

Февраль был на исходе. Люди и машины сообща сгребали остатки уходящей зимы.

Весь последний год Бенжи был занят почти 24 часа в сутки, что нисколько его не отягощало. Он думал, анализировал, общался, устраивал семинары и благотворительные акции. На него больше не накатывала созерцательность: в редкие моменты бездействия он доставал из архивов собственное представление о том, кто он, зачем он, как ему быть, и, как правило, звонил Ае:

— Привет, принцесса. Это король. У меня тут полмира нарисовалось. Хочу подарить. Куда принести?

— Привет, Бенжи. Я тоже рада тебя слышать. Как у тебя дела?

— Весь последний год — как у робота-пылесоса в хозяйский выходной, — отшучивался Бенжи и улыбался. — А у тебя?

— А мне снятся странные сны, — пожимая плечами, вздыхала Ая. — Мне снится сын. Он приходит ко мне почти в каждом сне и говорит: "Привет, мама. Я Данек, твой сын". Смешно, правда? Ну, какой у меня может быть сын?

— Сын у тебя может быть замечательный. Расскажи мне про сны — что это?

— Сны — это когда мозг в режиме автопилота генерит свободные ассоциации, и культурных тормозов у этих ассоциаций нет.

— Подожди-ка, — моргал Бенжи и отключался попробовать.

— Я нахожу это забавным, — выдавал он, возвращаясь. — Люди делают это постоянно?