М. Гуминенко - Созвездие близнецов

Близнецы помалкивали, ожидая, что он скажет дальше. Все это сильно смахивало на провокацию.

Со слегка утрированной жалостью эльдорианин сказал:

— Ну вы же сами понимаете: если вы его не возьмете, мне придется его сдать. Я же не могу его вечно скрывать.

— Гм-гм!!! — крайне агрессивно сказал Рек.

Почему-то эльдорианин воспринял это как нечто положительное. Он тут же воспрянул духом и сказал:

— Я пришлю его в закрытом контейнере перед самым вашим взлетом. А сумму я за него прошу чисто символическую. На тот случай, если вы с ним попадетесь, вы всегда могли бы отговориться, что вы не устраиваете побег эльдорианскому преступнику, а купили себе раба. Это существенно меняет ваше положение перед нашим законом. — Эльдорианин обозрел по очереди каждого Дагварда и решил пояснить, на тот случай, если они не поняли: — Разумеется, в положительную сторону! Если же я попадусь на этом мероприятии, я всегда могу отговориться, что преследовал личную выгоду, так как выдают властям преступника бесплатно, а я его продаю вам за деньги, соблюдая свой личный корыстный интерес. Для эльдорианского правосудия и то и другое — смягчающее обстоятельство.

Он оглядел братьев, явно ожидая от них одобрения. Поскольку они все еще молчали, он продолжил:

— Я всего-то хочу 10 кредиток.

10 кредиток стоила бутылка вина.

Датч собирался вежливо, но категорично отказаться. Вмешался Рек.

— Ладно, давайте, — сказал он и тут же достал из кармана и отдал эльдорианину деньги, столько, сколько обычно на Земле дают за щенков сомнительной породы, чтобы они прижились.

Эльдорианин, наградив их великосветской улыбкой, с достоинством удалился.

— Ты совсем спятил?! — рискуя привлечь внимание, набросился на брата Датч.

— Тебе что, 10 кредиток жалко? — невинным тоном переспросил Рек.

— Псих! А если это — провокация?!

— У меня тоже мелькала такая мысль, — невозмутимо признался Рек. — А вдруг это правда? Тогда из-за нашей трусости в лапы эльдориан попадет человек.

— И поэтому ты собрался скупать всех рабов?

— У них мягкая таможня на вывоз.

— Какая бы ни была "мягкая", но она все равно есть!

— Этот парень рискует больше, чем мы.

— Если только это не провокация! — не унимался Датч.

— Если только это не провокация, — с готовностью подтвердил Рек, потягивая коктейль.

Перед самой отправкой к ним на корабль был доставлен закрытый контейнер. Рек расписался в получении с молчаливого согласия брата. По уговору (слегка поругавшись предварительно) они вскрыли его только после того, как взлетели.

В контейнере оказался… ребенок-кади. Именно так, во всяком случае, показалось братьям на первый взгляд.

Первое, что пришло в голову обоим: "То ли это, что должны были прислать? Или там контейнеры перепутали?". Хотя вряд ли на ближайших складах станции случайно завалялась куча контейнеров, в каждом из которых сидит по кадийцу. Но если это тот самый кади — почему эльдорианин не сказал сразу, что продает кадийского ребенка?

Недоразумение, естественно, быстро разрешилось. Маленький, тощий кади оказался На-Лой — человеком взрослым, самостоятельным и вдобавок гениальным компьютерщиком. В отличие от своих высоких, мощных, шкофоподобных соплеменников На-Ла была что-то вроде кадийского лилипута. Ведь лилипуты, потенциально, встречаются в любой расе.

На "Медузе" На-Ла прижилась удивительно легко. Она выросла в очень густонаселенном доме своего бывшего эльдорианского хозяина и умела когда надо никому не мешать. Еще ей понравились Дагварды и она сделала все, чтобы понравиться и им в свою очередь тоже: большую часть жизни проведя за компьютером, она быстро постигла астронавигацию и таким образом решила проблему с третьим из четырех пилотов, необходимых для укомплектования экипажа. А еще — она наотрез отказалась отправиться на Кади. Так что отделаться от нее просто не возможно.

Естественно, как у любого живого существа, у На-Лы были свои недостатки. Но очень быстро близнецы пришли к выводу, что мелкие капризы и странности На-Лы — как приправа к блюду — только добавили остроты в размеренную жизнь скоростного транспортника.

Потом, когда уже прошло некоторое время и Дагварды успели поближе познакомиться с Лордом Хазаром, Рек спросил, откуда На-Ла знает этого эльдорианского лорда. Кадийка беззаботно ляпнула:

— Да мы с ним в одной тюрьме сидели!

— Как!? Лорд Хазар сидел в тюрьме?! — поразился Рек.

— А что тут необычного? — удивилась На-Ла.

— Нам он сказал, что устроил тебе побег, — заметил тогда Датч.

— Ну, это не совсем точно, — сказала На-Ла. — Побег устроили ему. Он ждал суда за ввоз какой-то грандиозной контрабанды. Точнее, ждал, когда его выкупят родственники. А они все время тянули. Тогда Далила устроила ему побег с помощью своих связей. А он милостиво прихватил меня с собой, рассчитывая, что я фальсифицирую ему счет в банке.

— И как со счетом? — поинтересовался Рек.

— Ну, я это сделала.

— Как же так! Этот парень так кичился своей честью, а тут кража денег.

— Ничего удивительного, — пояснила На-Ла. — Для эльдорианина честь отдельно, а деньги отдельно.

Способности На-Лы трудно было переоценить. Разумеется, близнецам Дагвардам совершенно не нужно было, чтобы кадийка воровала для них деньги. Но она превосходно разбиралась во всем, что касается компьютеров, программ и тому подобного. Эльдорианин оказался прав: они ни разу не пожалели о своей "сделке".

На-Ла проснулась от неприятного чувства свободного падения. Каюта тонула в полумраке, но уж точно никто никуда не падал. Некоторое время Кадиийка лежала и разглядывала потолок. Потом чувство повторилось, уже наяву. Несколько секунд — и все прошло.

— Опять они меняют направление на сверхсветовой! — проворчала На-Ла, спрыгивая с койки и натягивая веселенький, цветастый комбинезончик.

К слову, почти всю одежду ей покупали Дагварды. Просто не могли удержаться, увидев нечто, по их мнению симпатичное. Например, трогательную розовую кофточку, которая на ребенке смотрелась бы замечательно, но совершенно не шла взрослой кадийке, пусть даже и маленького роста. Правда, в размере братья никогда не ошибались. Глазомер у них был профессиональный. На-Ле было все равно, во что одеваться. И хотелось сделать своим покровителям приятное. Поэтому она безропотно носила то, что ей давали. Даже если во всем этом становилась похожа на разряженную цирковую обезьянку.

Другое дело — менять курс без ее ведома. На-Ла гордилась тем, что прекрасно справляется с навигацией, умеет учитывать всякие мелочи, которые делают путь на несколько минут, а иногда и часов короче. И ей не нравилось, когда ее "произведение искусства" беспардонно нарушали, не спросив. Пришли бы и сказали: "На-Ла! Нам надо не туда-то, а туда-то. Поменяй, пожалуйста, курс". Так ведь нет, лезут сами!