Михаил Михеев - Дилетант галактических войн

— То есть мы — потомки выращенных в пробирках суперменов?

— И да и нет. Всё дело в том, что эксперименты, судя по всему, велись в разных направлениях. Тебя никогда не удивляло, что на планете аж три расы? Ни на одной планете такого больше не встречается. Это ведь неспроста. Понимаешь, трудно предположить, для чего первично предназначались представители негроидной расы, но этот эксперимент, я полагаю, был или не завершён, или оказался неудачным. Словом, негроидная раса не то чтобы неполноценна, но самостоятельно развиваться практически неспособна. Возможно, их и готовили первично как идеальных чернорабочих — сильных, плодовитых и не слишком развитых умственно. Потом, правда, вмешался процесс естественного отбора, но он дал относительно небольшой эффект. То же и с монголоидной расой — что-то там перемудрили, в результате раса оказалась также лишена внутренних стимулов для развития. Если бы в своё время европейцы их не попинали изрядно, то все их государства закончили бы одинаково — на определённом этапе развития они склонны к «закукливанию» и остановке в развитии. То развитие Китая и Японии, которое наблюдается сейчас, всего лишь реакция на внешние раздражители, оставьте их в покое, обложите санитарным кордоном, и очень скоро они остановятся и ещё быстрее откатятся назад.

— Ты хочешь сказать, что полноценными являемся только мы?

— В какой-то степени да. Хотя и это под вопросом — в вас тоже намешано немало кровей. Вот у тебя в предках нет негроидов, но прадед твой был представителем монголоидной расы.

— Я в курсе.

— Другое дело, что у тебя доминирует. Понимаешь, когда планета оказалась отрезанной и люди вынуждены были выживать, как сумеют, доминировали, очевидно, две группы — классические представители имперской расы и те самые идеальные солдаты, остальные только размножались, но роли никакой не играли. Постепенно происходило смешение, кровь, что называется, разбавлялась. Кстати, чтобы ты знал, ваша история в разы короче, чем учат в ваших школах, но это так, для сведения. Так вот, великие воины, все эти древнегреческие гераклы и скандинавские берсерки, рождавшиеся во все времена, — это как раз люди, в которых доминировали гены тех самых идеальных солдат, когда случайная комбинация генов давала возможность проявиться способностям их предков. Однако вырождение продолжалось, набивался генетический мусор, и одновременно с ростом кондиций среднестатистического жителя Земли вероятность появления человека с полноценно выраженными боевыми способностями уменьшалась. В результате сейчас любой землянин может в бараний рог согнуть любого имперца, причём не прерывая, скажем, завтрак или непринуждённую беседу, одной левой, так сказать, но возможность рождения полноценного суперсолдата свелась практически к нулю. Правда, встречаются, пусть крайне редко, люди, чей генетический код может быть подчищен за счёт относительно небольшого вмешательства той самой генетической оптимизации. Очевидно, эта программа и запустилась, потому что ты подходил по параметрам. Однако, не попади сюда, ты никогда не узнал бы о своих потенциальных возможностях, они просто не проявились бы.

— То есть я — идеальный солдат Первой империи?

— Теперь да. Именно поэтому ты имеешь такие физические кондиции и предрасположенность к военному делу, я имею в виду твои мозги.

— Ясно. И что дальше?

— А дальше нам придётся думать, как с максимальной эффективностью использовать то, что мы сейчас имеем…

Спустя три года…

Александр Синицын, третий штурман линкора «Громовая звезда», закончил прокладку курса и с наслаждением откинулся в кресле. Захотелось покурить, но он усилием воли подавил в себе это желание — курить на вахте было запрещено строжайше, тем более что физиологически тяги к курению после регенератора Синицын не испытывал. Оставалась привычка, но для её устранения требовалась психологическая коррекция, а её Синицын делать отказался — хватит с него и пси-блокировки. Хотя Шерр и предлагал, конечно.

Ничего сложного в прокладке курса не было — практически вся работа делалась ходовым компьютером линкора, оператору, в данном случае штурману, требовалось лишь корректировать его действия. Что поделаешь, космос только кажется пустым и бесконечным, на самом деле он меняется с прямо-таки космической быстротой. То метеоритный рой пройдёт, то газовое облако… Из-за того, что в этих местах давным-давно никто не летал и никакого слежения за пространством не проводилось, приходилось уподобляться первопроходцам. С учётом же сумасшедшей скорости эскадры (и это ещё экономичный ход, о-о-ой что будет, когда корабли форсируют движки для атаки) и в общем-то несовершенства, точнее, ограниченности инициативы компьютеров, присутствие человека на вахте становилось обязательным. Синицын как-то спросил Шерра, почему на компьютеры кораблей наложены такие жёсткие ограничения. Шерр тогда вздохнул и сказал, что когда-то, ещё на заре экспансии, Вторая империя пережила период увлечения думающими машинами. Результаты разбирали несколько десятилетий, а восстанавливать некоторые из городов даже не стали — проще было построить новые, чем разгребать развалины.

Так что сидел теперь штурман Синицын в своём кресле уже третий час и периодически уточнял курс — а что делать, надо. Ещё часа полтора — и смена: вахты четырёхчасовые, три штурмана и второй помощник, тоже штурман. Словом, жить можно. Правда, случись бой, все они соберутся здесь, работа, по словам всё того же Шерра, будет адова, но пока что ничего особенного, можно перекинуться парой слов с вахтенным артиллеристом или ещё с кем, попить кофе… В первые дни похода было, конечно, тяжелее — опыта, считай, никакого, учебные манёвры вокруг системы не в счёт. Там и скорости другие, и расстояния, а главное, время совсем не то, пятнадцать-двадцать минут — и всё, уступай пульт сменщику. Не успевали уставать. А когда пошли в глубокий космос, там да, работать пришлось на полном серьёзе, после первой вахты вообще еле-еле до койки добрался, но привык очень быстро, всё же система обучения у имперцев великолепная, знания лежат в голове именно так, как положено. Надо было только научиться грамотно их использовать, приходит это с опытом, а опыт земляне нарабатывали быстро.

С лёгким шипением разошлась входная диафрагма, и в ходовую рубку стремительно вошёл Ковалёв. Точнее, адмирал Ковалёв — звания первые офицеры эскадры присвоили себе самочинно, но тут уж сложно было их упрекать, всё равно из настоящих офицеров империи оставался только Шерр, да и тот был не главой генштаба, а иерархию выстраивать было жизненно необходимо.