Сергей Михайлов - Зорн. Академия

Наконец певица закончила свое импровизированное выступление и ушла за столик, из-за которого ей постоянно приглашающее махали руками. Похоже, коллеги. Выждав немного, Глемас подошел к музыкантам и заказал медленный танец. Потом решительно направился к столику с компанией диспетчерши.

— Добрый вечер! — Поклонился он, удивленно повернувшимся к нему, людям. — Могу ли я пригласить даму на танец?

Лица сидевших за столом мужчин сразу потеряли доброжелательность. Один приподнялся:

— Ты кто такой?

Однако, рыжая певица быстро прикрыла ему пальцем рот, и улыбнулась Гронбергу:

— Можете, — и, повернувшись к своим, добавила. — Раз уж из вас никто не догадался.

Гронец протянул руку, женщина вложила свою ладонь в его, и они пошли к эстраде. Гронберг, как потомственный аристократ, провел в свое время, немало часов в танцклассе, а дама обладала врожденным чувством ритма. Они закружились, ведомые звуками трубы нифлянца. Агент, даже себе бы не признался, что приглашая рыжеволосую красавицу, он думал совсем не об информации. В зеленоватых глазах партнерши, многообещающе заплясал чертенком чувственный огонек. Вечер обещал закончиться совсем по-праздничному.

Он долго был в небытие. Просыпаясь, он жадно ловил энергию, которая появилась вокруг. Оживали, настраивались внутренние связи. Поврежденные линии отсекались, налаживались обходные пути. Энергии было еще слишком мало, но главное произошло: Кто-то живой оказался рядом, и это разбудило его. Он еще не осознавал, кто он, однако заложенная в нем программа уже начала работать.

Общество Верных было самой обычной сектой. Не очень многочисленной, и не очень догматической. На Зорне таких было пруд пруди. Если бы не вольный торговец Сланди, лишь по семейной традиции верующий в приход Совершенного, она так и осталась бы рядовой.

Однажды Сланди крупно не повезло. Основной маршевый космической баржи барахлил. Притом давно. Каждый раз, находясь в космосе, купец с тревогой следил за телеметрией двигателя, и давал слово, по возвращении плюнуть на расходы и поменять основной. Однако, прибыв на Зорн и подбив итоги торговых операций, он вызывал к себе механика, старого, опытного, но много пьющего человека и спрашивал:

— Ну, как он? — Обоим было понятно, что речь идет о многострадальном двигателе. — Может, сможем, еще рейс?

Механик морщился, неопределенно качал головой и бурчал, пытаясь не дышать на хозяина:

— Попробую, пошаманю… — потом набирался смелости, — но в последний раз! Иначе не вернемся однажды.

В конце концов, это произошло. Почти на пороге дома. На границе звездной системы они остались без тяги. Через два часа пришел механик. Даже не сняв скафандр, в котором он лазил в рабочей зоне реактора, откинув только маску, он подошел к капитану:

— Все! Остались только посадочные. Надо где — то садиться и глушить реактор полностью. Иначе… — Он обреченно махнул рукой, развернулся и побрел обратно в машинное отделение.

Похоже, Совершенный все-таки хотел однажды явиться в мир. Иначе чем объяснить, то, что баржа с мертвым основным двигателем, дотянула от границ системы до планеты Тарн, и без особо страшных потерь приземлилась, в смысле притарнилась, на замерзшем плато среди огромного горного массива. Как ни крутил Сланди, уговаривая механика и сам не веря в это, еще раз посмотреть — может, сможем дотянуть до Зорна, пришлось выходить на связь и вызывать спасательное судно. У торговца слезы наворачивались на глазах, когда он думал, во сколько это ему обойдется. Спасательное подразделение пограничной охраны, узнав о том, что с минимальной загрузкой реактора — только для работы систем жизнеобеспечения — они смогут протянуть хоть месяц, торопиться не стала. Пообещав прибытие в течении десяти дней. Немногочисленная команда торгового корабля, включавшая в себя, кроме Сланди и механика Шрондиса еще двоих; шкипера Геру Свен — плотную женщину средних лет, с грубым мужским голосом, и суперкарго Маттиаса, немолодого, как и все остальные в этой команде, кругленького толстяка. Летали вместе они давно, и давно переговорили обо всем. Во время полета, когда повседневные обязанности не давали много времени на общение, они еще как-то терпели друг друга. Но вынужденные каникулы, когда без привычной загрузки дни стали вдруг длинной в месяца, накалили обстановку в маленьком коллективе. Особенно злым оказался Шрондис, у которого уже давно выработался рефлекс при каждой стоянке непременно напиться. На третий день Сланди, чувствуя назревающую бурю, приказал готовиться к выходу на поверхность.

— Необходимо осмотреть корабль снаружи и вообще определиться, что вокруг, — придумал он, рассудив, что любая самая глупая работа лучше, чем это выматывающее безделье. Для проформы поворчав, экипаж с энтузиазмом взялся за подготовку к выходу.

— У меня завтра выходной, — прижавшись спиной к Глемасу и закинув голову так, что она оказалась у него на плече, прошептала Лойза. Они сидели в кровати. Он, подложив под спину высокую подушку, опирался на стену, а она удобно устроилась между его ног и откинулась на его грудь, как на спинку кресла. Её рыжие волосы растрепались и щекотили, тыкаясь в щеку и в нос. Её тонкая ночная рубашка, приятно холодила разгоряченное тело.

— Это хорошо. Значит, поспишь за сегодняшнюю ночь.

— А ты?

— Мне надо поработать. Сама понимаешь, если не буду крутиться, нечего будет есть.

— Но ты вернешься?

— Обязательно! — Глемас ни капли, не покривил душой. Еще вчера, как только он вошел в ресторан и увидел стройную рыжую певицу, в сердце у него появилась маленькая сладкая заноза. После того, как натанцевались, он повел её к своему столику. Бородатый Бруно ушел. Когда они танцевали, тот пробирался к выходу и от дверей показал Глемасу большой палец, в знак одобрения.

— Представляешь, я чуть не каждый день здесь пою, и никто не догадался, что я люблю еще и танцевать! Спасибо тебе, Карудо.

Познакомились они, еще, когда кружили под музыку маленького оркестра. Потом они долго сидели и болтали обо всем. Глемас немного рассказал о своих планах, о том, что решил начать бизнес на этой планете, но посетовал, что торговле могут мешать местные военные. Это рассмешило Лойзу:

— Если наши «военные» начнут мешать торговле, на что они жить будут? Да и называть наших пограничников «военными» — это чересчур.

— Я говорю не про пограничную службу. Меня предупреждали, что здесь на орбите висит военный транспортник, набитый техникой и войсками.

— Это вранье, уж я-то, это точно знаю. Все-таки окрестный космос, это моя работа. Хотя какие-то военные или наемники недавно здесь точно были. Но не транспортник, а два катера. Правда, они садились они не на нашем космодроме, здесь все было забито.