Сергей Михайлов - Зорн. Академия
Сергей с завистью смотрел на то, что творил гронский разведчик. Узкий прямой клинок просто ожил в его руках. Глемас показал демонстрационную связку атак и защит, а Кротову казалось, что серебристое тело офицерского, боевого меча, ни на секунду не прерываясь, рисовало в воздухе бесконечную вязь смертельной стихотворной строки. Гронберг молодцевато отсалютовал и остановился. Он с видимым удовольствием оглядел застывшего завороженного Сергея.
— Понравилось? Жалко меч стандартный. Вот если бы мой, да моего двоюродного брата сюда, ты увидел бы настоящий гронский бой!
— Да! Блин, как здорово! Лейтенант, поучи меня.
— Боюсь, меч тебе не пригодится. Займемся лучше ножами.
— Как не пригодится? Ты же говоришь, что в рукопашной вы всегда используете мечи.
— До рукопашной сейчас доходит нечасто. Просто любой аристократ Империи должен владеть и мечом и кинжалами. Ведь дуэли на мечах еще частенько решают спор.
— Дуэли!? Ну, вы даете! У нас это только при царе было, — Кротов смешался. — В смысле, давным, давно.
— Все равно, поучи! — Сергей не хотел признаваться, что он с детства мечтал фехтовать, так же легко и красиво, как в кино про трех мушкетеров.
— Ладно, будет время, покажу кое-что. Хотя мы учимся с детства. А сейчас беремся за ножи.
В руке у имперца появился нож. Этот цирковой трюк, с взявшимся ниоткуда кинжалом, всегда интересовал землянина.
— Как это у тебя получается?
— У тебя не получится. Здесь работает то, что ты называешь электроникой. В ноже и в голове. — Он открыл ладонь и нож, словно живой, скользнул обратно в, раскрывшиеся на внутренней стороне запястья, ножны. — Сам знаешь, не всегда есть возможность дотянуться до ножа.
Склонившись, гронец выдернул из ножен на голени левой ноги еще один кинжал, чуть длиннее первого.
— Мы работаем обычно двумя. Но есть приемы и для одного ножа. Сейчас мы их и отработаем.
****— Траектория рассчитана, — привлек внимание Гронберга речевой информатор. Тот крутнулся к экранам. — С вероятностью восемьдесят девять и три десятых процента конечная точка — это звезда Дега.
— Какого…?! — удивился разведчик, разглядывая выведенные на экран данные. Окраина Галактики, свободный космос. По негласному разделу, вотчина Кармадонцев. Но их войск здесь нет. Конечно с Кармадонским Союзом отношения всегда напряженные, но не настолько, что бы уничтожать крейсер и уж тем более захватывать кого-то из монаршей семьи. Это сразу большая война, без вариантов. Больше всего, нападавшие походили на пиратов. Ни знаков отличия, ни флага. Но действовали они, как армейская часть. «Ладно, решать эту головоломку будем попозже. Сначала надо добраться туда» — решил гронец, отдавая приказ компьютеру корабля.
«Веселое местечко» — покачал головой Гронберг, продолжая читать данные о планетах Деги. Есть представительство министерства — уже неплохо. Ведь до сих пор в Империи не знают, что он жив. О судьбе Алгалы, скорей всего, — тоже.
Спустя сутки, Глемас запрашивал разрешение на посадку на одном из трех космодромов Зорна. Еще на орбите он вошел в местную сеть и начал искать интересующую его информацию. Безрезультатно. Нет здесь такой силы, чтобы не побоялась напасть на имперский крейсер. Для подобного нужны не только люди и техника. Нужна организация — мощная и хорошо управляемая. Здесь же, похоже, даже центральная власть ничем не управляла. Единственная сила на планете, которая может, что то провернуть в одиночку — это общество Верных. Но вряд ли монахи по праздникам одевают десантные комбезы и набившись в десантный транспорт, гоняют по космосу, карауля корабли империи. Скорей всего, те, кто виновен в гибели крейсера, просто делали здесь остановку. Гадать можно долго. В данный момент в обозримом космосе не было ничего, похожего на них. Ладно, посмотрим, что об этом знают на планете.
Разрешение дали сразу. Диспетчер тусклым голосом указал сектор посадки и потерял интерес к прибывшему. Не спросил даже кто такой. Тем лучше. Чем незаметнее он будет, тем легче работать. Однако, не всем он был неинтересен. Как только катер, отключив посадочные двигатели, замер, к нему подрулил красно-черно-белый бронированный транспортер с лучевой пушкой на башенке.
— Пограничный и таможенный контроль! — прокричал усиленный техникой голос. — Просим соблюдать спокойствие, вы под прицелом лучевого оружия!
Церемония встречи говорила о многом. Видимо, команды кораблей, прилетавших сюда, не очень жаловали таможенный контроль.
Два офицера в форме той же расцветки, что и транспортер, в одинаковых черных очках, направились к кораблю. Глемас встретил разноцветных служак у выползшего трапа.
— Цель визита? — небрежно козырнул один из подошедших.
— Дозаправка. Небольшой отдых.
— Долго в космосе? — сразу заинтересовался второй пограничник. — Могу посоветовать прекрасную гостиницу. Недорого, зато обслуживание высший класс! Вот карточка. По ней все со скидкой, — всеобщий язык в его исполнении был хотя и понятен, но с сильным акцентом.
— Возможно, я ей воспользуюсь, — не стал отказываться гронец. Можно было биться об заклад, офицер имел процент с этой гостиницы.
— Вам необходимо оплатить въездную пошлину, — они озвучили цифру. Цена была не очень высока. Глемас подключил коммуникатор к устаревшему терминалу зорнцев, и требуемая сумма в единой валюте перекочевала на счет пограничной охраны. На этом все формальности закончились. Никакого досмотра они проводить не стали.
— Хорошо отдохнуть! — транспортер заурчал и тронулся в сторону торгового транспорта, садившегося в соседнем секторе.
****— Может ты, все-таки мне, что-нибудь расскажешь о вашей жизни? — Сергей недавно вышел из крохотного, похожего на гроб, душа, и пытался пятерней расчесать, начинавшие отрастать волосы. За эти несколько дней он как будто привык к новой жизни, но часто ловил себя на мысли, что все это ненастоящее. Словно он стал персонажем фильма. Всё настоящее: война, горы, «духи», тушенка, портянки и постоянное ожидание выстрела, родные и друзья в Союзе — осталось, где-то там — за бортом этого странного самолета. Все что находилось здесь — было видимо и осязаемо — но не воспринималось мозгом как реальное. Организм защищался от такого мощного прилива неперевариваемой информации.
— Ты же сам говорил — чем меньше знаешь, тем крепче сон — Глемас не упускал случая блеснуть знанием русского языка. Он упорно отказывался рассказывать, о чем-нибудь, кроме предстоящей операции.
— Уже за то, что я тебе рассказал, меня должны судить. Но раз мы договорились о твоем возвращении, большего тебе знать не надо. Меня спасает только то, что у вас никто тебе не поверит.