Jamique - Дарт Вейдер. Ученик Дарта Сидиуса

Борск снова повёл ноздрями. Всё-таки на этой планете потрясающая гамма. Для него немного слишком. А для людей в самый раз. Хотя… смотря для каких людей.

— Ладно, — сказал тем временем Бейл. — Мир. И пойдёмте в дом.

— Я не воевал, — заметил Борск и двинулся следом.

Он шёл рядом с ними и немного вслед. Вокруг был неистовый в своём великолепии сад. Зелень деревьев вскипала, обращая ветви к небу. Небо выбрасывало тёмную синеву. Хорошую планету ты выбрал, Бейл. Почти как Альдераан.

Почти как Альдераан…

Он так глубоко задумался, что чуть не пропустил момент, когда они оказались в доме. Впрочем, не мог пропустить. На него пахнуло старым деревом. Пропиткой потолочных балок. Холодноватой землёй и камнями: в доме был подпол. Но главное — деревом. Всех оттенков и мастей. Старые балки, впитавшие в себя сырость и влагу. Новые доски, всё ещё вспоминающие о лесе. Свежая стружка, тёмная древесина. Натёртые мастикой полы. Высокие потолки, большие окна. Деревянная и плетёная мебель.

Бейл провёл их в комнату, окна которой выходили в сад.

— Гостиная, — произнёс он. Открыл высокий буфет и достал бутылку вина.

— Я не потребляю, — сказал Борск.

— Знаю, — ответил Бейл. — Но мы с Мон немного попьянствуем.

— Не возражаю…

Он смотрел на зелень за окном. Вдыхал запахи дома. С этим надо было разбираться. Немедленно. Сейчас.

— И не буду возражать ещё более, если ты параллельно с винопитием посвятишь-таки меня в историю вашей борьбы и жизни.

Сказал он и сел в плетёное кресло, в котором можно было свиться клубком.

— Эта планета мной уже давно облюбована, — сказал Бейл, глядя в окно. — Очень давно.

Когда-то я привозил сюда одну невозможную кокетку… возможную жену.

— Моя резиденция, тайная, точней — приватная. То, что и было положено, хм, принцу-регенту, — он ухмыльнулся Борску. Отсалютовал бокалом. — Принц-регент — замечательная должность. Когда моя жёнушка тихо и бездетно скончалась, я получил законные права на престол. А то, что, пока она была жива, я имел возможность не сидеть на Альдераане, а вариться в горниле большой политики на Корусканте, дало мне большие преимущества. Во многом.

Он улыбнулся.

— Я оказался не последней фигурой в политике Корусканта. И более тайной, чем явной. Что было мне на руку. Очень на руку. Собственно, я был одним из проводников в жизнь антиджедайской политики правящего кабинета.

Он выдержал паузу, глотнув вина.

Борск отреагировал на это — никак. Как застыл в позе пушистого клубка, так в ней и остался. Только мерцали глаза.

Он изучал Бейла. Хорош. Сейчас не притворяется. Почти не притворяется. Поджарый мужчина средних лет. Шестьдесят лет для галактики не возраст. Но он хорош и для галактики. Не дашь. А главное — опасен. Физически и интеллектуально. И каков же актёр. Молодец, Бейл. Поскребу тебя лапками. Спорю, ты с юности не спортом занимался. И не мыслительной гимнастикой. Ты готовил себя к борьбе.

Хм-хмрр.

Бейл закончил свой глоток, улыбнулся Борску и произнёс:

— Именно поэтому я так хорошо сумел дать укрытие выжившим остаткам. Я был посвящён во всю кухню планов по их уничтожению. Ну, не на сто процентов, — неохотно уточнил он, глядя сквозь бокал на свет, — но достаточно, чтобы кого-то спасти и скрыть.

Борск с удивлением понял, что слово «спасти» Бейл произнёс с глубочайшей серьёзностью. Спаситель джедаев? Забавно.

Бейл задумчиво смотрел на игру света в бокале.

— Альдераан, — сказал он тихо, — планета, которая обладала большим экономическим потенциалом. И огромным влиянием на свой сектор. Альдераанские короли вот уже пять столетий держали сектор в своих руках. Без оружия. На одних экономике и дипломатии. На самом деле мы переиграли знаменитых каамаси, — он усмехнулся. — Я даже великодушно приютил немногих выживших на своей планете. Они основали колонию на островах. И были вынуждены выплачивать мне долг благодарности.

Он помолчал.

— Каамаси неверно поступили с джедаями. Они слишком демонстративно дали им убежище. Слишком многим. Они считали, что эту силу не перебить. Придурки, — он засмеялся. — Джедаи всего лишь джедаи. Живые существа. Их можно убить. Их можно принудить. На их чувствах можно сыграть. Их ненависть можно использовать. Их безвыходное положение обратить в выход.

Я предложил им союз, — новая улыбка. — Союз равноправный. Я и словом не дал понять, что пользуюсь ситуацией. Я сообщил, что у нас есть общий враг. Я дал им убежище. Попросил помощи. Предложил союз. На долгие годы вперёд. Во имя возвращения всего, что дорого. Во имя мести, в общем, — он снова засмеялся. — Я был очень убедителен.

— И они поверили, — сказал Борск. — Форсьюзеры.

— Так я и не врал, — ответил Органа. — Мне действительно был нужен их союз. И я действительно собирался в случае победы восстановить всё, что было.

— А.

— Понимаешь? — Бейл вновь улыбнулся. — Положение джедаев при Республике было весьма неоднозначно. Но их это не смущало. Поэтому я с чистой совестью обещал им возвращение к былым временам. Это было выгодно мне. Это было нужно им. Все они были взрослые люди. И их вполне устраивало то, что было в Храме.

— Ты уверен?

— По большей части — да. Простые рыцари… Ну, а те, кто лицемерил, всё равно на данном этапе был союзником. Добровольным. А потом… повторяю, их мало. Мы бы справились.

— Ты.

— Мы. Новое правительство.

— Понятно. Давно ты их используешь?

— Да с самого начала. Сначала помалу, потом всё больше и больше.

— И шпионы в стане имперцев?

— Конечно.

— Уж не рядом ли с самим императором?

Теперь его одарили загадочной улыбкой. Она должна была означать: я, конечно, ничего не говорю, но…

Но Борск через арсенал бесперерывных улыбок Бейла ощутил уверенность, что туда — не дотянулись.

— На этот вопрос я, пожалуй, отвечать не буду, — сказал Бейл. И снова улыбнулся.

Уверенность Борска в том, что тот блефует, лишь окрепла.

— Ладно, — ответил он. — Молчи.

Интересно, а здесь, среди его охраны, есть джедаи? Идиотский вопрос. Ответ ясен.

— Ты их и сюда притащил? — спросил он. — Своих форсьюзеров?

— Фей’лиа, — лениво улыбнулся Бейл, — не задавай детских вопросов.

Борску начали надоедать разнообразные улыбки Бейла. На это и было рассчитано. На его раздражение.

— Хочу — и задаю, — сказал он чуточку более раздражённо, чем требовалось. — Извини, но за последние несколько суток на меня вылилось слишком много новой информации.