Аллан Коул - Флот обреченных
Охрана императора была многослойной, то есть состояла из нескольких элементов. Прежде всего, ею занимались армия и полиция Прайм-Уорлда. Сам замок-дворец, резиденция императора, был начинен механическими и электронными средствами охраны. Спокойствие и порядок во дворце обеспечивали три гвардейских подразделения, хотя у всех на виду было одно — преторианцы. В обычное время их использовали как слуг: они занимались всеми хозяйственными делами, начиная от уборки помещений и кончая курьерскими поручениями. Но в случае беспорядков они могли мгновенно присоединиться к силам полиции, удвоив ее мощь.
Вторым подразделением охраны дворца была сама дворцовая челядь, потому что всех слуг набирали исключительно из богомолов, или из ударной группы «Меркурий», или из императорской гвардии.
И наконец, третьей составной частью охраны дворца были телохранители-гурки — сто пятьдесят человек из земной провинции, называемой Непалом. Большинство из них принадлежали к тамошней аристократии из кланов Тхапа, Пун, Ала и Рана. Они были потомственными наемниками — их предки занимались военным делом в течение по меньшей мере двух тысяч лет.
Невысокие, коренастые гурки сочетали в себе добродушие, хорошее чувство юмора, преданность долгу и почти невероятную личную выносливость. Подразделение гурков возглавлял старшина-хавилдар — Лалбахадур Тхапа, находившийся в подчинении у капитана Стэна, который был официальным главой дворцовой охраны и в этом качестве находился в постоянном тесном общении как с императором, так и с верхушкой дворцовой челяди.
Новые обязанности не имели ничего общего с привычной службой в отряде богомолов, где Стэн провел большую часть своей военной карьеры. Отныне Стэн больше не мог носить что попало, одеваться в давильное; теперь он всегда был затянут в пятнистую коричневую форму гурков. Стэну очень понравилось иметь денщика — парня звали Наше Агансинг Раи, — хотя порой, особенно с похмелья, он сетовал про себя на то, что у его денщика досадная склонность язвительно комментировать промахи хозяина.
От периода, когда он был командиром гурков, у Стэна останутся две памятки: до конца своей армейской службы он не расстанется с нашивками в виде кукри на своем мундире и с самим кукри.
Сейчас у Стэна, ждавшего, пока «нюхач» закончит свою работу, на одном боку висел смертоносный кукри, а на другом — виллиган, которым вооружены все богомолы.
Наконец «нюхач» обежал комнату, где хранилась одежда императора, и вернулся к Стэну с характерным писком, обозначавшим «все в порядке». Стэн нагнулся, щелкнул выключателем на спинке «нюхача», сунул его себе в карман и вышел из гардеробной. Эта часть личных апартаментов его величества была проверена самым тщательным образом.
Стэн мысленно перепроверил безопасность всех помещений в этом крыле дворца — в уме пропутешествовал по каждому. Смена караула уже прошла… Всем офицерам, заступившим на дежурство, он доверяет…
— Капитан, я не имею привычки беспокоить человека, занятого работой, однако…
Стэн стремительно повернулся на голос, раздавшийся за его спиной, машинально уводя руку к поясу. Его пальцы уже готовы были сжаться на рукоятке кинжала…
Перед ним стоял сам вечный император. Он смотрел на начальника стражи сперва немного озадаченно, затем — с улыбкой в глазах. Стэну стало неловко за свое резкое движение, на мгновение испугавшее властителя. Он вытянулся по стойке «смирно», мысленно выругав себя: «Эх ты, задница неловкая!» Он еще не привык к спокойной дворцовой службе, у него в крови сидело с богомольских времен, что от быстроты реакции зависит жизнь, — и чуть что рука сама собой рвалась выхватить оружие.
Император рассмеялся.
— Расслабьтесь, капитан.
Стэн принял стойку «вольно», которая у образцового придворного офицера мало чем отличается от стойки «смирно».
Император ухмыльнулся, собираясь пошутить насчет того, что Стэн добродушное «расслабьтесь» понимает очень уж по-военному — как команду «вольно», но тут заметил смущение Стэна и не стал смущать его еще больше. Вместо этого он дотронулся до своего парадного костюма и с нарочитым отвращением фыркнул:
— Если вы не возражаете, я переоденусь. А то воняю как свинья, когда она борова хочет.
— Все в порядке, ваше величество, — отозвался Стэн. — А теперь… разрешите идти?
— Вы огорчаете меня, капитан, — донесся до него громкий голос императора из комнатки, где тот переодевался.
Стэн весь напрягся, стараясь припомнить, в чем он мог дать промашку. Чем его угораздило огорчить императора?
— Вы сколько уже работаете у меня?
— Девяносто четыре цикла, ваше величество.
— Ну да. Что-то около того. Вы уже девяносто с лишним дней шныряете по моим комнатам, действуете мне на нервы всеми этими проклятущими мерами безопасности, и ни разу — подчеркиваю, ни разу — вам не пришло в голову показать мне ваш легендарный кинжал.
— Кинжал, ваше величество? — Какую-то секунду Стэн пребывал в полной растерянности. Потом вспомнил о своем старом добром кинжале на поясе. — Ах, вы имеете в виду этот кинжал.
Император снова появился перед ним — теперь на нем был обыкновенный серенький комбинезон.
— Ну да. Этот.
— Все сведения касательно этого кинжала имеются в моем послужном списке, где отражен период моей службы в отряде богомолов…
— Капитан, в вашем послужном списке много всякого разного. На днях я перечитал ваше досье. Просто еще раз перепроверял — размышлял, оставлять ли вас на вашем нынешнем посту.
Он заметил, как озабоченно сдвинулись брови Стэна, и пожалел о строгости своего тона.
— Помимо сведений об уникальном кинжале я обратил внимание еще на один факт. Оказывается, вы любите закладывать за воротник.
Стэн не знал, как реагировать на это замечание, и счел за лучшее промолчать.
— Ну, какой из вас пьяница, мы сейчас проверим.
С этими словами император двинулся в свои покои. В дверях он остановился.
— Это не приказ, капитан. Это приглашение. Полагаю, что ваш рабочий день уже закончился.
За время службы в отряде богомолов Стэн научился многим вещам. В первую очередь — убивать, причем имел возможность опробовать все способы этого неблагодарного дела. Он напрактиковался в искусстве свержения правительств, поднаторел в стратегии атак и упорядоченных отступлений, наловчился из подручного материала делать атомные бомбочки малого радиуса действия… Но самый главный урок, вынесенный им за многие годы службы, был такой: если твой командир высказывает пожелание, воспринимай это однозначно — как приказ. Хоть он теперь сподобился служить под началом командира всех командиров, старый добрый навык сработал и сейчас. Поэтому Стэн принял решение мгновенно. Он выпалил в микрофон у подбородка несколько спешных приказов своим подчиненным и объявил, что заканчивает дежурство. После чего одернул мундир и проследовал за императором в его кабинет.