Дэвид Вебер - Шторм из тени

Она была рада видеть Хельгу Болтиц, сидящую за этим же столом, хотя Хельга, похоже, была не совсем в восторге от их местонахождения, как была Хелен. С другой стороны, это было вполне возможно из–за ее соседа по столу. Что ж, Хелен тоже, подумала она, так как он сидел между ними двумя. Она не знала, кем может быть этот темноволосый, кареглазый мужчина с карандашными усами и рембрандтским акцентом, но она узнала его скучающее, самодовольное выражение, наблюдая такое же на слишком многих политических обедах, в которых она участвовала в качестве приемной дочери Кэтрин Монтень. Некоторым людям, подумала она сухо, не нужно и части одобрительных аплодисментов; они возьмут свои с собой, куда бы они ни пошли.

Она по–прежнему размышляла над этим вопросом — и пыталась решить, будет ли малодушием отказаться от разговора с Хельгой из–за рембрандтца вместо того, чтобы вывести другую женщину из-под огня — когда звонкий музыкальный тон пропел над фоновым гулом сторонних разговоров. Все головы повернулись в сторону его источника, и она увидела, что баронесса Медуза стояла на своем месте во главе основного стола, все еще держа столовый нож, которым она только что ударила по хрустальному кувшину.

Гул голосов умер почти мгновенно, и Медуза улыбнулась.

— Во–первых, — сказала она, — позвольте мне поблагодарить всех вас за внимание. Некоторые из вас, — она глянула в направлении Терехова, — вполне возможно были под впечатлением, что этот ужин должен был быть несколько меньшим и более скромным. Я приношу свои извинения всем, кто получил это ошибочное впечатление. На самом деле, сегодняшний вечер представляет редкую возможность для всех нас. В качестве личного представителя Ее Величества здесь, в Секторе, это моя привилегия — а также мое удовольствие — приветствовать всех вас от имени Ее Величества. Нам повезло, на сегодняшнем вечере присутствуют нескольких старших флотских офицеров Сектора, и в равно повезло, что они смогли оторваться от официальных конференций, которые привели их сюда, чтобы присоединиться к нам на ужине. И, кроме того, нам особенно повезло, что с нами сегодня вечером человек, перед которым весь Сектор находится в неоплатном долгу. Леди и джентльмены, прошу, присоединитесь ко мне в моей сердечной благодарности коммодору Айварсу Терехову!

Тишина в зале исчезла в реве аплодисментов. Вице–адмирал Хумало был, вероятно, первым человеком, который встал на ноги, громко аплодируя. Хелен также обнаружила себя стоящей и дико хлопающей, и это было все, что она могла сделать, чтобы сдержать ликующий свист, когда разразился ад кромешный.

Она не понимала до этого момента, как ее возмущала — от имени Терехова, а не ее собственного — спешка, которая лишила его общественного признания дома, того, что он так убедительно заработал. Но теперь, когда наступил ТОТ САМЫЙ момент, она поняла, насколько более подходящим он был именно для него, чтобы получить признание здесь, в Скоплении, и от людей, которым его мужество так хорошо служило.

Аплодисменты длились довольно долго, и Хелен могла видеть усилившуюся краску на лице коммодора, когда звуки все этих рукоплесканий коснулись его ушей. Она не сомневалась, что это смущало его, но она действительно не очень волновалась. Он это заслужил — заслужил каждый их децибел — и чувствовала свою улыбку, озарившую все ее лицо, поскольку теперь она поняла хитрость, с которой Хумало и Медуза устроили все так, чтобы он не мог избежать этого.

Но аплодисменты затихли в конце концов, люди снова сели, а генерал–губернатор ждала, пока тишина упадет еще раз. Затем она откашлялась.

— На сегодняшний день, — сказала она, — я уверена, большинство из вас тронет новость, что мы заполучили коммодора Терехова сюда, под, можно сказать, ложным предлогом. Честно говоря, мы были немного обеспокоены тем, что он, возможно, сбежит, если поймет, что мы хотим.

Смех пробежал через всю комнату, и она улыбнулась.

— Боюсь, однако, — продолжала она, — что мы не закончили с коммодором сегодня.

Она взглянула на Терехова, который смотрел на нее с выражением, которое можно было бы назвать только осторожными.

— Существует фраза, с которой офицеры Королевы стали слишком уж знакомы, леди и джентльмены, — продолжила она, ее тон стал гораздо серьезнее. — Эта фраза «необходимость Службы», и это означает, что те мужчины и женщины, которые выбрали ношение королевского мундира и охрану и защиту всех нас — вас и меня — полностью вверяют свою жизнь службе, которую они выбрали. Они не просто рискуют жизнью и здоровьем для нас, леди и джентльмены. Кроме этого, они жертвуют всю оставшуюся жизнь — жертвуют временем отцов и матерей, жен и мужей. Коммодор Терехов провел менее одной стандартной недели на Мантикоре, прежде чем был отправлен обратно к нам. Менее одной стандартной недели, леди и джентльмены, после всех огромных рисков и опасностей, которые он и мужчины и женщины КЕВ «Гексапума» и другие корабли его эскадры в Монике пережили за всех нас.

Огромный бальный зал был совершенно тих сейчас. Полностью молчал. Голос баронессы Медузы звучал ясно и тихо на этом молчаливом фоне.

— Не может быть истинной, адекватной компенсации за те жертвы, которые приносят мужчины и женщины в военной форме, для людей, которым они служат и защищают. Каким образом можно установить цену за готовность служить? Каким образом можно установить надлежащую заработную плату за готовность умереть, чтобы защитить других? А так же честь тех, кто выполняет свои клятвы, отдавая последнее истинное мерило преданности в служении своей звездной нации и вере в человеческое достоинство и свободу человека?

Она остановилась в тишине, потом покачала головой.

— Правда в том, что мы не можем вознаградить их, чествовать их так щедро, как они заслужили от нас. Тем не менее, можем ли мы дать им то, что они заслуживают или нет, мы признаем нашу обязанность, чтобы попробовать. Чтобы попытаться показать им, и всем остальным, что мы признаем жертвы, которые они принесли. То, что мы понимаем, как сильно мы им обязаны. И это наш жемчуг за цену, мужчин и женщин, которых мы не можем заслуживать, и всегда должны благодарить Бога, что они есть у нас в любом случае.

– Это были мужчины и женщины КЕВ «Гексапума». КЕВ «Колдун», КЕВ «Бдительный», КЕВ «Отважный», КЕВ «Дерзкий», КЕВ «Эгида», КЕВ «Дротик», КЕВ «Янычар», КЕВ «Рондо», КЕВ «Ария» и КЕВ «Вулкан».

— Мы не сможем индивидуально почтить память тех мужчин и женщин. Слишком многих из них уже здесь нет, чтобы воздать им почести, а большинство из тех, кто выжил находится где–то в другом месте этой ночью, где–то в той же королевской форме, служа ей — и всем нам — вновь по требованию «необходимости Службы». Но если мы не можем индивидуально чествовать каждого из них, мы можем почтить их всех коллективно в лице человека, который командовал ими.