Дэвид Вебер - Шторм из тени

И Хумало, и Шоуп выглядели так, как будто в очень многом они согласны с коммодором, решила Хелен. Не то что бы согласиться с ним было то же самое, чтобы быть счастливым от этого.

— Мы довольно во многом пришли к этому сами, — сказал Хумало, как будто нарочно подтверждая впечатление Хелен. — Проблема в том, что мы не знаем поможем ли этим, если это именно та реакция, которую они ждут от нас. Имейте в виду, что никто из нас не может не думать о том, чего они добиваются, но в этом-то вся проблема и есть, я прав? Поскольку мы не представляем, в какую сторону они раскачивают лодку, то и не можем предсказать, как это впишется в их планы и цели. Честно говоря, — признал вице–адмирал, — единственной причиной, по которой я не был настойчивей в своих попытках привлечь один из НЛАКов для доставки в Пекуод, является это незнание.

— Нет, мы не знаем, как любой шаг с нашей стороны повлияет на их планы, — признал Терехов, а затем лишь слегка пожал плечами. — С другой стороны, я также не думаю, что мы можем позволить себе нашему нынешнему невежеству парализовать нас. И я бы, конечно, не рекомендовал отправлять кого-то изображать слона в посудной лавке, потому что, если на самом деле оценивать происходящее, как цепь взаимосвязанных подготовленных провокаций, последнее, что нам нужно, – это дать им то, чего они так усиленно добиваются. Но по той же причине, я не понимаю, как здесь, в регионе могли бы догадаться, сколько огневой мощи Адмиралтейство готово перебросить на данное направление. Я готов поспорить, что все расчеты Новый Тосканы основаны на раскладке распределения сил, которая была у нас до Моники. В этом случае, я думаю, может быть очень хорошей идеей сообщить им, что с каждым днем сюда, в Сектор, будет пребывать все больше и больше современных судов — и не только ЛАКов. Пусть мотают себе на ус, на какие неприятности нарвутся, если зайдут слишком далеко.

— Я думаю, что для этого нужно совсем немного, адмирал, — сказал серьезно Ван Дорт.

— Согласен, — кивнул Хумало. — И, честно говоря, эта же мысль пришла в голову и моим людям, а также министру Крицману и баронессе Медузе. Я вот просто ненавижу, когда кто–то пытается огорошить меня, вместо того, чтобы спокойно и не торопясь вложить все карты на стол!

— После того, что «Рабсила» и мониканские ублюдки пытались сделать? — оскалился Терехов. — Адмирал, я согласен в этом с вами!

— Так почему бы, — странно улыбнувшись, спросил Хумало, — вам не наполнить меня кипящим оптимизмом, коммодор Терехов?

* * *

— Простите, энсин Зилвицкая.

Хелен остановилась, когда необычайно привлекательная блондинка коснулась ее локтем в коридоре за пределами приемной офиса вице–адмирал Хумало.

— Да? — ответила она вежливо, интересуясь, кто эта другая женщина и как ей довелось узнать, кем была Хелен.

«Кроме того, конечно, что я ношу свое имя на передней стороне моего мундира. Ох».

— Я Хельга Болтиц, — сказала блондинка с резким акцентом, который чем-то напомнил Хелен Виктора Каша. — Личный помощник министра Крицмана, — добавила она, признав явно не понимающее выражение в глазах Хелен.

— О. То есть, конечно, — сказала Хелен. Она оглянулась в зал, но коммодор Терехов и коммодор Чаттерджи по–прежнему были заняты какой–то сиюминутной личной беседой с капитаном Шоуп, и она вернулась к миз Болтиц. — Есть ли что–то, что я могу сделать для вас, мэм?

— Ну, как я объяснила адъютанту адмирала Золотой Пик не так давно, вы можете начать с того, чтобы не называть меня «мэм», — ответила Болтиц с лукавой усмешкой. — Это заставляет меня чувствовать себя невероятно старой и в целом слишком респектабельной!

— Я постараюсь помнить это, мэ… миз Болтиц, — улыбнулась ей в ответ Хелен.

— Хорошо. И, если на то пошло, учитывая тот факт, что я делаю для министра в основном тоже, что вы делаете для коммодора, я думаю, что действительно могло бы быть проще, если бы я называла вас Хелен, а вы называли меня Хельга. Как вам это?

— Ну, в обществе я пока еще буду называть вас «миз Болтиц»… Хельга.

— Я полагаю, что смогу жить с этим… энсин.

— Ну, в таком случае, позвольте мне перефразировать. Есть ли что–то, что я могу сделать для вас, Хельга?

— На самом деле, есть, — кивнула Хельга с гораздо более серьезным вздохом. — Министр, конечно, будет присутствовать с премьер–министром и генерал–губернатором на торжественном обеде перед полномасштабным брифингом сегодня вечером. Он попросил меня сообщить вам, что он собирается прибыть, приведя с собой пару гостей только на ужин, а не на брифинг, которые, тем не менее, занимают очень важное место в наших локальных силах системной защиты. Один из них прибыл с Монтаны, и он просил… ну, сфотографироваться с коммодором Тереховым. По моему впечатлению, это связано с тем, что капитан Терехов — и весь ваш экипаж, конечно — сделал здесь. Во всяком случае, министр Крицман был бы очень благодарен, если бы коммодор Терехов смог присутствовать за ужином в парадной форме.

Хелен удалось подавить стон. Это было не очень легко. Если и существовало что-то, что Айварс Терехов ненавидел, – это было то, что он сам называл стороной «суеты и перьев» своих обязанностей. Лично Хелен подозревала, что это было выработано всеми годам, что он провел на службе в Министерстве иностранных дел, с их бесконечной чередой официальных обедов и политических приемов гостей, прежде чем вернулся к действительной флотской службе.

«С другой стороны, — сказала она себе, надеясь, — этот же зарубежный опыт в Министерстве иностранных дел означает, что он, наверное, поймет важность запроса Крицмана. После того, конечно, как прекратит дуться».

— Кто–нибудь еще планирует прибыть в парадном одежде? — спросила она, помолчав. Хельга приподняла бровь, и она пожала плечами. — Он не будет особо счастлив, забравшись в свой «обезьяний костюм», Хельга. Но если я могу сказать ему, что он не будет одинок…

Она позволила жалобным ноткам проскользнуть в своем голосе, и Хельга усмехнулась.

— Ну, я сомневаюсь, что мы сможем заполучить абсолютно всех одетыми в парадное, — сказала она. — Хотя, если это поможет, я могу пойти и поговорить по крайней мере с несколькими другими — адмиралом Хумало, капитаном Шоуп, коммандером Чандлером, капитаном Сондерс — и предположить, что министр хотел бы видеть их в парадной форме.

— О, хорошо! — Хелен даже не пыталась скрыть свое облегчение. — Если вы можете сделать это, я добавлю немного от себя и намекну, что министр был бы признателен, если бы коммодор Чаттерджи и капитан Карлсон были одеты таким же образом. Я имею в виду, это точно не будет ложью. Министр Крицман будет же признателен, не так ли?