Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

— Её тонкая трепетная талия словно создана быть обвитой шиарийскими хвостами, Сайрос, — хищно усмехнулся я, обходя полукругом руины, что остались от се́нсорного столика, — а судя по форме таза, она идеальна для репродуктивных задач нашей расы...

— Коснуться её языком, вдохнуть запах… это кажется так естественно и уместно. Согласен, Оберон?

Я не отвечал. Сайрос прекрасно знал, что я более чем согласен с ним.

— Почему она так странно, неестественно пахнет? — раздражённо хмыкнул Сайрос. В этом была даже досада.

— Ни на вкус, ни на запах я не распознал никакой общеизвестной запатентованной химии. Ни одного маскирующего средства из тех, что по механизму действия способны влиять на химический состав биологических жидкостей человеческого тела.

— То есть, это не она… Майя — не она.

— Увы, Сайрос, — тихо выдохнул я, и вдруг раздался грохот. С секундной задержкой я понял, что теперь уже мой хвост расколотил остатки се́нсорной столешницы, обращая её в груду осколков. Хм, странно.

— К тому же у неё такой неприлично низкий пси-потенциал, — ровным тоном констатировал Сайрос, но конец его фразы утонул в агрессивном частом щёлканье его собственного хвоста.

Брат вопросительно изогнул одну бровь. Он как бы спрашивал меня: ты понимаешь, почему хвосты бушуют?

Нет, я не понимал.

Меня волновало другое…

Наша ночная вторженка… Она проникла в наш общий сон, да так, что мы не сразу распознали в ней чужака — это серьёзный щелчок по шиарийской гордости. Такая нерядовая ситуация жёстко вывела нас из равновесия. И этот феномен был куда любопытнее, чем Майя Эванс — талантливая девушка-учёный, умненькая, но совершенно нам неподходящая… Скорей уж Ида Войт по показателям потянет…

И тут серебристый хвост брата метнулся ко мне и бегло ущипнул, зажал часть предплечья раздвоенным кончиком. Всего на миг.

Теперь был мой черёд вопросительно изгибать бровь. А следом я не удержал смех: мы с братом не щипали друг друга кончиками хвостов лет с пяти!

Сайрос тоже начал улыбаться:

— Кажется, наша шиарийская суть хочет нам что-то сказать, Оберон.

— Очевидно, брат…

— Наши суждения не устаивают нас самих… Нельзя так просто списать эту девчонку со счетов. Нужно присмотреться получше. Как минимум она может что-то знать о той, что мы ищем…

— А это значит, — в тон брату подхватил я, — что мы примем "щедрое приглашение" директора Бойрона. Сайрос оскалился, и его хвост щёлкнул, разрубая воздух ломанной линией — жест одобрения.

— Вот только группу и задание подберём сами, Оберон.

— Согласен. Лично оценим пси-потенциал учеников, и в особенности — адептки Майи Эванс. Что-то мне подсказывает, что в этой хрупкой малышке ещё немало сюрпризов.

Майя

Я выскочила из переговорной. Лицо горело, наверняка я была красная как рак. Сердце бешено стучало в горле.

Я тут же попала под любопытные взгляды адептов, которые всё ещё стояли в длинной очереди.

— Ну что? — спросил кто-то.

— Страшно было, Майя? — малышка Веста сделала шаг мне навстречу, обеспокоенно заглядывая мне в лицо.

Директор ничего не спрашивал, но тоже сверлил меня взглядом, скрестив руки на круглом животе. Вот кто точно мне добра не желает.

Пришлось трижды вдохнуть и трижды вдохнуть, чтобы заставить голос звучать ровно.

— Немного боязно. Но… мы просто поговорили, — сказала я, невольно потерев шею в тех местах, где её касались горячие языки шиарийцев. — Всё прошло нормально.

“Если обнюхивание можно подвести под слово “норма”, — нервно подумала я.

— Тогда чего встала? — процедил Громобой, сощурив и без того маленькие глазки. Его голос был куда тише обычного, как если бы директор отключил свои бесявые импланты. — Шуруй на лекцию! Учёбу никто не отменял!

Кивнув, я торопливо пошла в сторону учёбой аудитории.

Сегодня занятия велись по сокращённому режиму. Адептов на парах присутствовало вполовину меньше, чем должно было. Профессора бурчали, но никто не мог пойти против желания шиарийцев. Если бы завтра маршалам вздумалось вовсе отменить уроки или, например, провести их ночью — никто бы и не пикнул. Как миленькие побежали бы исполнять приказ.

Лекцию вёл профессор Алистер Дрейк. Он был на взводе, что было слышно по злым интонациям в его голосе. Злился он на шиарийцев, а страдали студенты, вынужденные записывать за профессором на скорости 5Х, потому что, цитата: “Никакого нейро-конспекта, только вручную!!! И я всё проверю!!!”

Первые два часа лекции я сидела как на иголках, постоянно подмечая возвращающихся с беседы девушек и занимающих свои места в аудитории. Все они выглядели в основном бледно. Но были и те, кто пылал смущением.

“Неужели их тоже ТАК проверили как и меня?!” — крутилась в уме скользкая мысль. Почему-то думать её было неприятно. Но ещё неприятнее было вспоминать полный холода и угрозы голос маршала Оберона, когда он жёстко перечислял, почему я вызываю подозрения.

И всё же… всё же тоник мимикрии сработал! Они меня не узнали! (Иначе бы не отпустили). А подозрения ничего не значат.

Ну вот просто я такая странная — и что теперь? Я будущий учёный — мне это по профессии положено. Если даже перевёрнут лабораторию вверх дном — ничего против меня не найдут. Я же буду вести себя тихо-тихо! Никаких больше скандалов. Главное — вовремя пить мимикрию. Сегодняшней дозы хватит до поздней ночи, так что волноваться не о чем.

Вздохнув, я украдкой скосила взгляд на Роланда. Он сидел на соседнем ряду. Мне был хорошо виден его изящный профиль. Светлые мягкие волосы были уложены назад, открывая благородный лоб и родинку у виска. Почему-то она казалась мне особенно милой.

Я невольно вздохнула.

То, что он — мой парень я брякнула от страха, а теперь сгорала от стыда. Я очень надеялась, что сокурсник не узнает об этой моей маленькой лжи. Впрочем… когда-нибудь это станет правдой! Я верю в это всей душой.

Внезапно, будто почувствовав мой взгляд, Роланд повернул голову и посмотрел мне в глаза. А потом улыбнулся.

Улыбнулся! Мне!

Смущение стало подниматься жаром вверх по скулам. Сердце застучало чаще. Растерявшись, я опустила голову, уткнувшись глазами в голо-планшет, в который должна была записывать лекцию. Но какая уж там лекция!

Теперь мысли кружились вокруг моего любимого… но внезапно они сбились, внутреннее внимание снова перетекло на шиарийцев, напоминая, как близко они стояли, и шея загорелась там, где её касалось дыхание маршалов, талия — где её обнимали хвосты — запульсировала жаром.

Я возмущённо встряхнула головой

Эти шиарийцы были настоящими вторженцами! Даже в прекрасные мысли о моём Роланде они вторгались совершенно без спроса! Надо прекращать о них думать!

Лучше сосредоточусь на Роланде.

Я снова подняла