Антон Валеев - Пилот Дома Арнгейм

«— Для очной ставки — вполне подходяще… — иронически пронеслось в голове у Вадима, очутившегося на пороге камеры. — Я, похоже, первый…

Но прежде чем его посадили в предназначенное ему кресло, в коридоре раздался шум

небольшой перебранки между тюремщиками. Приведшими, как слышал полковник, «остальных двух раньше положенного срока — не по очереди»… Видимо официальные лица, которые должны были присутствовать на их «свидании», ожидали, пока рассадят подследственных, где–то в другом месте. И ожидали явно нетерпеливо — потому что прежде чем Вадима усадили, уже сняв с него наручники, в камеру ввели генерала Мая и Лени… Она вдруг помедлила на пороге увидев полковника О и с каким–то облегчением улыбнулась. Один из конвоиров Вадима, пожилой капитан, быстро подошёл к входящим, и только было потребовал соблюдения очередности, как губы возвышавшегося над всеми Мая, поджавшись, произвели громкий хлопок.

Это было неожиданно и привлекло всеобщее внимание, в том числе и конвоира Вадима, по–прежнему держащего его за руку. И повинуясь моментальному и красноречивому кивку генерала, за эту самую руку полковник бросил тюремщика к двери, а сам метнулся к противоположенной от входа стене, инстинктивно закрывая голову руками. В следующий момент, раздался второй хлопок, гораздо тише первого, почти на уровне слышимости… Парализующее нервную систему излучение маленькой гранаты, хлестнуло по десятиметровому радиусу, повергая ниц всех оказавшихся внутри него, в том числе генерала и Лени. Чувствую слабое, болезненное онемение, Вадим поспешил к ним…

Из дальнего конца коридора, не взирая на своих же лежащих коллег, протянулись направленным излучением парализаторы других, отнюдь не спешащих на помощь, тюремщиков. И полковник, вытянув из образовавшейся на полу кучи своих друзей, напрягаясь изо всех сил, в свою очередь выкинул за пределы камеры «тела» конвоиров. После чего закрыл дверь и заблокировал запоры.

Снаружи не доносилось не звука. Материал камеры, видимо, блокировал некоторые виды излучений и оставалось лишь догадываться, какого рода допросы здесь проводились…

Размышляя над этим, Вадим с некоторым трудом усадил Лени и генерал в кресла, включив, пока они были без сознания, устройства «удерживания» и направился к шкафам, в надежде раздобыть что–нибудь для их пробуждения. Нужное средство было найдено достаточно быстро, (его тут собственно, было навалом, видно часто сознания теряли…) и в нужном объёме введено.

И в ожидании пока те очнуться, полковник поспешил закрыть вентиляционные и сливные отверстия и заодно проверить запасы кислорода — вроде хватало…

— Я ненавижу эту планету… — первым просипел Май, раздраженно дергаясь в кресле. — Ты зачем меня привязал?

— Чтобы не упал… — Вадим помог тому подняться и перевёл своё внимание на Лени. Та очнулась почти сразу вслед за генералом и тоже наморщила нос, потягиваясь. — Какая дрянь, эти гранаты… Как ты их раздобыл Виктор?…

— Кстати? — Вадим повернулся к размахивающему руками Маю. — Вас же обыскивали…

— Ты аппаратуру отключил? — ответил вопросом на вопрос тот. — Смотри, сколько всего торчит…

В ожидание, пока вышеупомянутые устройства приводили в негодность подручными инструментами, Лени стала обыскивать шкафы.

— Нет ни одной заначки… — недовольно вернулась она к столу, где уже сидели Вадим с Виктором.

— Что ты ищешь? — спросил Май.

— Сигареты… — та с досадой махнула рукой. — Почти не курю, а тут…

— У меня есть… Одна… — генерал достал погнутую сигарету. — Угостил тюремщик… Отвечая на первый вопрос–тот самый который пронёс и взорвал гранату… Он мне про неё и намекнул.

— Второй вопрос — когда ты его успел подкупить? — Лени посмотрела на Виктора.

— У него брат служит в горячей точке… Я обещал посодействовать переводу в безопасное место. Совершенно честно… — генерал отмахнулся. — Когда выберусь и если… Ты же сама мне намекнула, что нам надо поговорить, к тому же наш дорогой полковник О оказался на удивление сообразительным… и везучим. Но про это позже… Вот я узнал когда его переводят и договорился…

— Ты, Лени, вероятно, тоже времени не теряла… — Вадим впервые обратился к ней. — Я видел чертёнка… Но я так понимаю — Май у нас организатор…

— Скажите спасибо… — Май достал запрятанную спичку и, чиркнув по поверхности стола, зажёг её и прикурил.

— У меня был несколько другой вариант… — Лени повела бровями. — Но… признаю, Виктор своевременно устроил…

— К чёрту… — Май, сделав несколько затяжек, передал сигарету Лени. — Хоть сюда с той стороны не просто попасть, у нас времени ровно столько — сколько кислорода. Я хочу, прежде всего, узнать про «корабли»… Ты их видел?… Где ты вообще был?…

— А может, попытаемся отсюда как–то выбраться? — спросил тот. — Не самое лучшее место для бесед…

— Не получиться…увы… — Лени развела руками. — Пока… Ну, так мы тебя слушаем.

— Мне бы сперва хотелось услышать тебя госпожа полковник… — Вадим тоже потянулся к сигарете. — Я так понимаю, по вопросу генерала, ты ему ничего так и не рассказала? Кроме байки о «разумах погибших кораблей»?

— Что… — начал, было, Май, но Лени остановила его.

— Не сердитесь, мальчики… — она мягко и грустно улыбнулась. — Я конечно вам голову и вправду… «задурила»… Но можно мне, как женщине, получить ответ первой.… Подожди, Виктор… Вадим, во первых я очень счастлива, что вижу тебя вновь… Пришлось идти на риск… Но во вторых — ты был… с ним? Вы долетели?

— Кого? — опять не выдержал генерал. — Я ни хрена…

— Да — ответил Вадим. — Хотя, как я теперь понимаю- это было невозможно… Я даже погостил… там… Знаете, удивительно когда малые загадки, простых событий разъясняются невероятными… ответами… Госпожа полковник, теперь мы тебя просим… как женщину, расскажи предысторию всего этого… Ведь моя — это кода… Она затейлива, но в ней нет тайн. Расскажи, кто ты такая? Почему именно мы?…

— И неплохо ещё было бы узнать… — встрял генерал. — Кто эти… люди, которые за нами гонялись?… Почему эсминец устроил «фейерверк»? — я эту суку, Пераля, ещё встречу… На кой хрен мы его пытались захватить?… Это то я понимаю — спасали товарища. Но ради чего теперь генерала Мая будут знать как врага номер…

— Я поняла… — остановила его полковник Варенталь. — Не сердитесь на меня.… И всё! Извиняться больше не буду! — она, помолчав, продолжила. — Когда не знаешь, как поступать — поступай… по–человечески. Что же… Я рада, что могу развеять для вас туман над долиной Белаху… Мне он, помнится, тоже не нравился…