Антон Валеев - Пилот Дома Арнгейм

«— Интересно… — думал тот, не вслушиваясь в слова «следователей». — А как они с Маем общались?… Или с Лени… Главное заставить кое–кого занервничать…

— Вы меня уговорили … — в ответ на знакомый вопрос вдруг ответил Вадим. — Я соврал. Никакого соучастия не было — мне хотелось просто повидаться со своим друзьями… Ну нет так нет. Поскольку вы так против — я тоже отказываюсь от очной ставки… Везите меня обратно город, пусть меня судят за «использование и нарушение…». И учтите когда сюда всё же ворвётся пресса, я заявлю, что никакого признания не было… Вот вы меня и вынудили… Бог с ней с очной…

— Тебе не удастся нас запутать… — рявкнул Кукиш.

— Полковник… — «Галстук» помолчал минуту, разглядывая «упрямца». — У вас не получиться передать им какую либо тайную информацию… Либо устроить ЧП. Любая ваша, не то что слова, мимика будет как на ладони у наших экспертов. Ваши руки будут скованы. У вас на шее будет электрический ошейник…

— Зачем?… — изумился Вадим. — Не хочу я уже никакой встречи… Я же говорю — вы меня убедили…

— Очная ставка состоится очень скоро… — посмотрев на часы, неожиданно изрёк Галстук. — Макс, мне надо отлучиться ненадолго, присмотри, пожалуйста. А вы… Ваша встреча будет происходить в таких условиях, что вы удивитесь.

Макс — «Кукиш» довольно осклабился и когда его коллега вышел, не торопясь поднялся и, обходя стол, приблизился к Вадиму. Вопреки ожиданиям последнего тот не сказал ни слова, просто покрепче притянул его ремнями, которые после инъекции так и не сняли, и грубо встряхнув напоследок, уселся перед ним на столе. Закурил и, пуская дым тому в лицо, стал издевательски–внимательно следить за выражением лица полковника. Потом потянулся и подхватив со стола свой блокнот переворачивая листки остановился и уставился в какие — то записи. Он так долго вникал в них, что Вадим поневоле обратил внимание на его блокнот. Заметив это, «Кукиш» отпустил придерживаемые перевёрнутые листки, которые повисли прямо перед лицом полковника. Обычные, в клеточку… Но на самом последнем, видимом листике, вопреки «перевёрнутости» отнюдь не вверх ногами, был изображён странный рисунок…

Симпатичный адский житель опирался на непременный атрибут — вилы. И хотя второй его «атрибут», мог испугать побольше первого, ему было бы непросто им воспользоваться. С завязанными — то глазами. Но кто их, чертей, знает?…

«Кукиш» убрал блокнот. Дверь открылась, и в камеру в сопровождении конвоя вошёл «Галстук»».

— Значит так… — начал сходу тот. — Этого пока в камеру… Спать не давать. Макс, ты что его так утянул?…

— Так надёжнее… — неприятное лицо последнего показало улыбку. — Чтобы без фокусов…

— А-аа… — коллега понимающе кивнул конвоирам. — Забирайте… Зря ты полковник молчал… Твои сообщники ведь тебя с потрохами поднесли… Тебе еще предстоят «усиленные» допросы. Последний шанс — ну, полковник, минуту тебе на размышление… Расскажи… Зря.

— В той камере будет гораздо неприятнее… — подтвердил «Кукиш», смотря как «Галстук», уже направляется к выходу. — Крепкая… Со своей системой жизнеобеспечения… Оборудование специальное… На дверях запоры… даже внутренние… Не вырваться… — он кольнул Вадима своим зрачками. — Не ворваться…

Конвой уже развязал ремни и снова кисти рук полковника обхватили петли наручников. Предстоял обратный путь в камеру…

Спать полковник и не хотел. Так что зря ему включили яркий свет и диссонансную музыку — это как раз помогало.… Нет, если бы он счёл нужным, он бы заснул при любых обстоятельствах. Многочисленные тренинги и «дополнительные» четыре года жизни, в летящих в ином мире кораблях научили его очень многим вещам. Но спать он действительно не хотел. Пилотов разведчиков не учили, конечно, многим СБ-эшным приёмам, но уж выносливости им было не занимать… Впрочем, это других не учили. Как потом понял Вадим, его выделили давным–давно из общей массы таких же молодых курсантов Академии, и планомерно стали создавать из него аса и командира. Гоняя нещадно молодого пилота, как на многочисленных тренажёрах имитируя заодно и «условия вражеского плена», так и в условиях реальных боевых действий, согласно простому принципу — выживает сильнейший. Да и попасть в плен пилоту было крайне сложно — проще сгореть. Некоторая замкнутость его не позволяла командовать большим количеством людей, но руководство небольшими мобильными подразделениями в условиях разведывательных спецопераций, удавалось ему прекрасно. До некоторого времени.… Пока не начались нелепые задания «не по профилю», пока глупые приказы не заставили его окончательно стать автономной «вещью в себе» и…

Он встряхнул головой. К чему было предаваться воспоминаниям? Он отвык действовать в команде — это было плохо. Следовало исправляться? Может быть… Вадим усмехнулся, вспомнив чертёнка. Тонкая ленточка, закрывшая тому глаза, ещё в первый раз, когда странное сообщение от Лени взбудоражила их с генералом, подобно охотничьим псам, учуявшим след, помогла тогда понять… И он смог дождаться. Хоть чуть не погиб… И теперь, невыносимо умная госпожа полковник снова смогла воззвать к его терпению и… доверию. Допустим.

Он понимал Дом Арнгейм. Понимал, что он фактически никто, для второго по значению и по величине семейства в этой системе. «- Как бы они ещё и не усугубили моего положения… — думал Вадим, давно привыкнув к подобным поворотам. — Проще от меня совсем избавиться… Но кто же мог подумать, что от каких–то там соревнований может быть такой политический резонанс…»

Лёгким облачком невесомо плыла ещё возможность, что ему могут помочь те, от кого этого совсем не ожидают… Кого в этом даже не заподозрят. Кто сейчас вполне возможно уже продумывает… Что же, Дом Арнгейм предлагал тихо «смыться» — это не устраивало полковника. И вряд ли ему предложат что–то другое… Облачко всё более растворялось, пока окончательно не исчезло в грозовых тучах, прущих нечистыми толпами по голубому небу…

…Помещение для очной ставки было выбрано не без умысла… Просторная комната порядка пятидесяти квадратных метров, без окон, облицованная светлой керамической плиткой, с толстой герметичной дверью выдерживающей высокое давление. В ряд прикрученные к полу кресла для подследственных, с многочисленными неприятными приспособлениями. Управляемые лампы свисали с потолка вперемешку с камерами, датчиками и микрофонами. Ряд шкафов забранных небьющимся стеклом, сквозь которое поблёскивало допросное оборудование. Вентиляционные отверстия в углах стен располагались недалеко от сливных, и будучи ориентированными «на выдув», говорили не только о наличии собственных запасов кислорода и других газов. Но и о возможности создания благоприятствующей допросу атмосферы, со всякого рода примесями…