Рэндалл Биллс - Основатели кланов I: Исход

Друзья стали незаметно продвигаться к выходу, оставив за спинами Джес. Она, похоже, настолько была увлечена происходящим, что вообще не заметила их отступления. Обратный путь сквозь множество людей, сконцентрированное между ними и выходом, вызвал злобные, шипящие комментарии и острые взгляды. Куда ни кинь взгляд, были видны только люди.

– Андрей Керенский? – Адмирал выкрикнул это достаточно громко, чтобы все услышали его и без микрофона. Его слова разорвали воздух подобно шрапнели и обратили поспешное отступление в ничто. Какую-то секунду Андрей желал попросту сбежать – кинуться вперед, растолкать тех, кто заслонял ему путь наружу. Однако он понимал, что уже поздно. Вряд ли он смог бы совершить такой подвиг с магнитными подошвами и уж во всяком случае, не с таким количеством народа. Тем не менее, все мускулы его напряглись и отозвались волной жара, словно тело желало отключить разум и волю и попросту убежать.

Андрей медленно повернулся к тому месту, с которого совсем недавно внимал оратору. Его сердце словно ухватили ледяные пальцы: Джес исчезла. Он был обманут.

«Гермес», боевой корабль класса «Потемкин»

Армада Исхода

Глубокая Периферия

27 июня 2785 года

Андрея осторожно, но крепко взяли за руку. При попытке освободиться он чуть не сломал себе кисть и только тогда сообразил, что удерживает его Уиндхэм. Он понимает меня. Он знает, что это все для меня значит – быть использованным вот так запросто.

В тот же момент Андрей понял: он не может попросту сбежать, не потеряв при этом лица. Он развернулся в сторону подиума и увидел то, что и ожидал: адмирал положил руку на плечо очередного гражданского и требовательно глядел в его сторону.

Более тысячи глаз уставились на Андрея. Он физически чувствовал тяжесть вопросительных взглядов, невысказанных желаний, жадности… Теперь, когда они увидели в своей среде одного из Керенских.

– Андрей, какая замечательная неожиданность, что вы нашли для нас время! – И снова невидимыми руками слова адмирала формировали человеческую массу.

Ну да, неожиданность. Только вот голос твой звучит совершенно не удивленно. На таком расстоянии ты бы меня нипочем не узнал.

Вид пустого пространства там, где недавно стояла она – где недавно стояла Джес – приносил боль.

– Я уверен, что генерал приказал вам прибыть сюда вместо себя, не так ли? Чтобы выслушать этих людей?

Интересно, они замечают, как ненавязчиво он продолжает унижать генерала? – Андрей медленно направился к подиуму, словно беспомощная муха, запутавшаяся в адмиральских сетях. Когда он приблизился к сцене, сил ему придавала лишь мысль об Уиндхэме – тепло его дружбы помогало приготовиться к тому, что предстояло.

Толпа расступалась перед Андреем почти испуганно, стараясь не прикасаться к нему. Тысячетонный космический крейсер, без труда прокладывающий путь сквозь вечную тишину пространства. Если бы он только мог чувствовать себя таким же могучим и невозмутимым! Уж скорее – дырявая шлюпка со сломанной мачтой и пробоинами ниже ватерлинии.

Многие месяцы ему удавалось избегать общественного внимания, прячась в одиночестве третьей смены. Теперь Андрей чувствовал себя неуютно под пристальными взглядами стольких людей. Их присутствие грозило задушить его. Он глубоко вздохнул, достиг подиума и едва не споткнулся, поднимаясь на него. Удар об острую стальную кромку вызвал волну боли, поднимающуюся в мозг от щиколотки.

Андрей прикусил язык, чтобы не взвыть во весь голос, однако двойная боль помогла ему сконцентрироваться. Словно эта боль была противоположным полюсом давлению, под которым он очутился. Я должен это сделать. Он должен сделать это для своего отца – независимо от того, что об этом подумает Николай. Достигнув середины помоста, он ещё раз сглотнул и заговорил:

– Я прилетел сегодня сюда по просьбе одной… – голос Андрея сорвался, прежде чем он смог взять его под контроль. – Одна девушка попросила меня прилететь. Она сказала, я должен быть здесь и встретиться с вами, с гражданами. Чтобы послушать о ваших заботах и проблемах. Я получил такую возможность и я обещаю вам, что передам генералу обо всем, что видел. Передам моему отцу. Это должно вернуть отцу большую часть человечности в их глазах. А адмирала ввергнуть в смертельный ужас, словно генерал собственной персоной стоит у него за спиной.

Неожиданно адмирал оказался перед ним. Андрей был на полторы головы ниже, так что адмиралу легко удалось обнять его рукой за плечи с наигранной доверительностью.

– Я не могу выразить, насколько я рад, Андрей. Рад, что один из Керенских прилетел сюда. Осознание того, что Керенский наконец-то взялся помочь нам, согревает мне сердце. Я уверен, что говорю от имени всех, кто здесь собрался: мы бесконечно благодарны вам за ваше решение поддержать наши требования.

Андрей скорчился от голоса адмирала, словно от горячего железа. Он попытался заглянуть ему в глаза – он просто не мог поверить, что адмирал – несмотря на лучшие намерения – ухитрился так извратить его слова. Андрей набрал воздух, чтобы выпалить злобный ответ – ему хотелось сорвать с адмирала его дешёвую маску. Однако когда его слуха достигло первое бормотание слушателей, Андрей запнулся. Он огляделся вокруг: вокруг можно было видеть море благодарных лиц. Лиц, осененных надеждой. Лиц, наполненных таким внутренним величием, что ему захотелось кричать. Он не имел никакого права разрушать их благодарность. Заключен в свинцовые цепи и прикован к палубе.

Андрей бросил ледяной взгляд на адмирала. Невзирая на его настоящие намерения, его использовали лишь для того, чтобы придать этой встрече ложную видимость одобрения со стороны генерала. Хуже того – если бы он попытался откреститься от сказанного, последствия могли бы оказаться непредсказуемыми. Это могло привести даже к насильственным действиям.

Андрей почти ожидал увидеть фанатичный блеск в адмиральских глазах – триумфальные огоньки победителя. Вместо этого тот бросил на него едва ли не отеческий взгляд. Так, будто он мною совершенно доволен. Андрея охватила неуверенность, делая его беззащитным. Он что, в самом деле верит в то, что делает? Или это тоже – только маска?

Пока он мучился над этими вопросами, где-то в толпе чьи-то руки соединились в первом неуверенном хлопке. Этот звук был немедленно поддержан окружающими и в скором времени волны аплодисментов и приветственных кликов сомкнулись над Андреем. Ему перехватило горло и дыхание превратилось в лёгкий шепот.