Дэвид Вебер - Грядущая буря

«Жаль, что Раджани не застрелился несколько месяцев назад», — подумал он кисло. — «Конечно, Кингсфорд, будучи на месте Раджани и зная то, что Раджани знал в то время, скорее всего также бросился бы в авантюру. Даже если это и так, то, тем не менее, сейчас Кингсфорд стал явно благоразумнее и предусмотрительней. Вопрос только в том, достаточно ли он компетентен?»

— Хорошо, Адмирал Флота, — сказал он наконец. — Вы дали мне много пищи для размышлений. Как Вы говорите, есть политические нюансы, лежащие вне компетенции Вооруженных Сил. Мои коллеги и я должны будем обсудить их прежде, чем решим последовать схематически изложенной Вами стратегии. Я попытаюсь решить поставленные Вами вопросы как можно быстрее. Однако, я хотел бы чтобы тем временем Вы — и возможно капитан Гвеон — разработали бы более подробный стратегический план. Такой, что покажет нам какие именно силы вы собираетесь использовать, в каком месте и как именно, требования логистики и тому подобное.

— Сэр, адмирал Дженнингс, мой начальник штаба в Боевом Флоте, работает над чем-то подобным уже несколько недель. Я вполне уверен, что мы могли представить Вам то, что Вы просите не позднее, чем через несколько дней.

— Хорошо. — Указывая на конец встречи, Колокольцев, встав, протянул Кингсфорду руку через стол, которую тот, поднявшись с кресла, крепко пожал.

— Я не буду утверждать, что мне понравилось то, что я услышал от Вас и капитана Гвеона, — продолжил Колокольцев. — Но я, однако, оценил доходчивость сказанного вами.

* * *

— Итак, как всё прошло?

Капитан Кэсвелл Гвеон, оторвав взгляд от бокала мартини, с улыбкой наблюдал как чрезвычайно привлекательная рыжеволосая женщина скользнула в высокое кресло на противоположенной стороне его маленького уединённого столика.

— Прекрасно, дорогая. А как ты провела этот день? — поприветствовал он её.

— Как обычно, скучала, — отозвалась она. — И не меняй тему.

— Вообще-то это называется светской беседой, дорогая, — указал Гвеон. — Именно это, как правило, делают парочки, которые встречаются с серьёзными намереньями или, я не знаю, помолвленные, что ли, когда приходят на свидание.

— Очко за тобой, — улыбнувшись, признала она, затем, перегнувшись через стол и нежно взяв его лицо в ладони, поцеловал его с тщательностью, которая вызвала по меньшей мере один одобрительный смешок со стороны других посетителей бара.

— Уже лучше! — он сказал ей с еще более широкой улыбкой. Он перевёл взгляд вглубь слабо освещенного бара, как будто выискивая человека, позволившего себе смешок. Никто не признался, но несколько человек улыбнулись ему, и он, покачав головой, взмахом руки подозвал одного из официантов.

— Да, капитан?

— Есть возможность получить нам одну из приватных кабин? — Гвеон достал кредитный чип словно по волшебству телепортировавшийся в руку официанта.

— О, сэр, я думаю, что мы можем, вероятно, устроить кое-что, — с лучезарной улыбкой уверил его официант. — Если бы Вы и леди последовали бы за мной, пожалуйста?

Гвеон встал и, придерживая кресло своей спутницы, помог выбраться ей из-за стола. Затем, взявшись за руки, они проследовали вслед за официантом, продемонстрировавшему им большую и удобную кабинку в задней части ресторана — единственную с оборудованием первого класса защиты частной жизни.

— Эта подойдёт, капитан?

— Выглядит прекрасно, — одобрил Гвеон. — Не будете ли Вы так любезны предоставить нам несколько минут прежде, чем принять наш заказ? Мы позовём, — он указал на панель рядом со столом, — когда будем готовы.

— Разумеется, Сэр.

Официант, ещё раз улыбнувшись, поклонился и оставил их одних.

Гвеон, проследив за ним взглядом, сопроводил свою спутницу в кабинку и, усаживаясь напротив неё, активизировал систему защиты частной жизни. Их столик был немедленно окружён пузырём, который, позволяя им самим беспрепятственно видеть ресторан вокруг них, скрывал всё происходящее внутри себя. Этот «пузырь», как предполагалось, также был непроницаем для любого известного подслушивающего оборудования, но Гвеон всё равно активизировал вынутое им из кармана и положенное на стол между ними небольшое устройство.

— И насколько это разумно? — немного резко поинтересовалась его спутница, и он пожал плечами.

— Эли, я — руководитель одного из основных отделов УРФ, а через несколько недель стану адмиралом. В ФСЛ у обладателей подобных званий есть определённые привилегии, в число которых входит и использование официально выданного оборудования против внешней прослушки для обеспечения приватности свиданий с собственной невестой. Поверь, никому и в голову не придёт посчитать это хоть как-то подозрительным — конечно, если нет каких-либо других оснований для подозрений. А в последнем случае — если мы уже попались — то и вообще нечего волноваться по этому поводу.

— Ненавижу твои логичные умозаключения, — пожаловалась она, надув губы, заслужив в ответ хихикс своего спутника.

Он расслабился в кресле, рассматривая девушку, и думал о том, как ему повезло со связным. Элизабет Пельтье была столь же умна, как и привлекательна. Обладала спортивной, приятной на ощупь в постели, фигурой. Мало того, что они хорошо ладили, но ещё он знал, что она и в правду была влюблена в него. На самом деле, эти отношения могли зайти и немного дальше, хотя они оба должны были помнить о риске слишком сильного эмоционального вживания в свои роли.

— Хорошо, — продолжала тем временем Елизабет. — Ты сказал тому вежливому молодому человеку, что мы сделаем заказ через несколько минут — так почему бы не покончить с этим и не заняться наконец делами?

— Мня это устраивает, — согласился он.

Ему было жаль, что они не могли поговорить обо всём в своей удобной квартире, но, к сожалению, та прослушивалась. Не сказать, что плотно — служащих Управления Контразведки контр-адмирала Яу нельзя было назвать асами своего дела, жучки были установлены ими скорее для проформы, так как было чрезвычайно маловероятно, что кто-то в УКР питал хоть какие-то подозрения в отношении Гвеона. К сожалению, не было никаких разумных оснований для использования выделенных ему «глушилок» дома, тогда как в публичном месте сделать это находилось множество вполне обоснованных причин. Таким образом, как это ни странно, для них обоих имело больше смысла обмениваться важной информацией в «общественном» месте встречи.

— Во-первых, — начал он, — нет никаких признаков того, что кто-то считает самоубийство Раджампета чем-то подозрительным, — пожал плечами он. — Учитывая всё что произошло и ожидающие его пристрастные разборки со стороны Колокольцева и компании, нетрудно предположить, что у Раджампета было более чем достаточно причин избрать для себя такой выход.